Неточные совпадения
Ах,
если бы всё это остановилось на том чувстве, которое было в эту ночь! «Да, всё это ужасное дело сделалось
уже после этой ночи Светло-Христова Воскресения!» думал он теперь, сидя у окна в комнате присяжных.
Несмотря на то, что ему самому хотелось поскорее отделаться, и швейцарка
уже ждала его, он так привык к своему занятию, что, начавши говорить, никак
уже не мог остановиться, и потому подробно внушал присяжным, что
если они найдут подсудимых виновными, то имеют право признать их виновными,
если найдут их невиновными, то имеют право признать их невиновными;
если найдут их виновными в одном, но невиновными в другом, то могут признать их виновными в одном, но невиновными в другом.
— Положение, изволите видеть, странное, — продолжал председатель, возвышая голос, — тем, что ей, этой Масловой, предстояло одно из двух: или почти оправдание, тюремное заключение, в которое могло быть зачислено и то, что она
уже сидела, даже только арест, или каторга, — середины нет.
Если бы вы прибавили слова: «но без намерения причинить смерть», то она была бы оправдана.
— Ну, а что же ваша картина, она очень интересует меня, — прибавила она. —
Если бы не моя немощь,
уж я давно бы была у вас.
А ведь стоило только найтись человеку, — думал Нехлюдов, глядя на болезненное, запуганное лицо мальчика, — который пожалел бы его, когда его еще от нужды отдавали из деревни в город, и помочь этой нужде; или даже когда он
уж был в городе и после 12 часов работы на фабрике шел с увлекшими его старшими товарищами в трактир,
если бы тогда нашелся человек, который сказал бы: «не ходи, Ваня, нехорошо», — мальчик не пошел бы, не заболтался и ничего бы не сделал дурного.
— Я знаю, что вам трудно простить меня, — начал Нехлюдов, но опять остановился, чувствуя, что слезы мешают, — но
если нельзя
уже поправить прошлого, то я теперь сделаю всё, что могу. Скажите…
Нехлюдов говорил довольно ясно, и мужики были люди понятливые; но его не понимали и не могли понять по той самой причине, по которой приказчик долго не понимал. Они были несомненно убеждены в том, что всякому человеку свойственно соблюдать свою выгоду. Про помещиков же они давно
уже по опыту нескольких поколений знали, что помещик всегда соблюдает свою выгоду в ущерб крестьянам. И потому,
если помещик призывает их и предлагает что-то новое, то, очевидно, для того, чтобы как-нибудь еще хитрее обмануть их.
— Нельзя, — сказал Нехлюдов,
уже вперед приготовив свое возражение. —
Если всем разделить поровну, то все те, кто сами не работают, не пашут, — господа, лакеи, повара, чиновники, писцы, все городские люди, — возьмут свои паи да и продадут богатым. И опять у богачей соберется земля. А у тех, которые на своей доле, опять народится народ, а земля
уже разобрана. Опять богачи заберут в руки тех, кому земля нужна.
Уж если кто исправит, так это Aline.
— Так я оставлю en blanc [пробел] что тебе нужно о стриженой, а она
уж велит своему мужу. И он сделает. Ты не думай, что я злая. Они все препротивные, твои protégées, но je ne leur veux pas de mal. [я им зла не желаю.] Бог с ними! Ну, ступай. А вечером непременно будь дома. Услышишь Кизеветера. И мы помолимся. И
если ты только не будешь противиться, ça vous fera beaucoup de bien. [это тебе принесет большую пользу.] Я ведь знаю, и Элен и вы все очень отстали в этом. Так до свиданья.
— Сенат не имеет права сказать этого.
Если бы Сенат позволял себе кассировать решения судов на основании своего взгляда на справедливость самих решений, не говоря
уже о том, что Сенат потерял бы всякую точку опоры и скорее рисковал бы нарушать справедливость, чем восстановлять ее, — сказал Селенин, вспоминая предшествовавшее дело, — не говоря об этом, решения присяжных потеряли бы всё свое значение.
Товарищи ее, мужчины, знавшие это,
если и чувствовали влечение к ней, то
уж не позволяли себе показывать этого ей и обращались с ней как с товарищем-мужчиной.
В чувстве этом было и то, что предложение Симонсона разрушило исключительность его поступка, уменьшало в глазах своих и чужих людей цену жертвы, которую он приносил:
если человек, и такой хороший, ничем не связанный с ней, желал соединить с ней судьбу, то его жертва
уже не была так значительна.
— Нет, вы меня, Дмитрий Иванович, простите,
если я не то делаю, что вы хотите, — сказала она, глядя ему в глаза своим косым таинственным взглядом. — Да, видно,
уж так выходит. И вам жить надо.
— Нам, — она сказала: «нам» и взглянула на Нехлюдова, — ничего не нужно. Вы
уж и так сколько для меня сделали.
Если бы не вы… — она хотела что-то сказать, и голос ее задрожал.
Неточные совпадения
— Так
если, ваше превосходительство, будете
уже так добры…
«Нет, этого мы приятелю и понюхать не дадим», — сказал про себя Чичиков и потом объяснил, что такого приятеля никак не найдется, что одни издержки по этому делу будут стоить более, ибо от судов нужно отрезать полы собственного кафтана да уходить подалее; но что
если он
уже действительно так стиснут, то, будучи подвигнут участием, он готов дать… но что это такая безделица, о которой даже не стоит и говорить.
Перепендев, который был со мною: «Вот, говорит,
если бы теперь Чичиков,
уж вот бы ему точно!..» (между тем Чичиков отроду не знал никакого Перепендева).
И трудолюбивая жизнь, удаленная от шума городов и тех обольщений, которые от праздности выдумал, позабывши труд, человек, так сильно стала перед ним рисоваться, что он
уже почти позабыл всю неприятность своего положения и, может быть, готов был даже возблагодарить провиденье за этот тяжелый <урок>,
если только выпустят его и отдадут хотя часть.
На вопрос, точно ли Чичиков имел намерение увезти губернаторскую дочку и правда ли, что он сам взялся помогать и участвовать в этом деле, Ноздрев отвечал, что помогал и что
если бы не он, то не вышло бы ничего, — тут он и спохватился было, видя, что солгал вовсе напрасно и мог таким образом накликать на себя беду, но языка никак
уже не мог придержать.