Неточные совпадения
Так жила она до 16-ти лет. Когда же ей
минуло 16 лет, к ее барышням приехал их племянник — студент, богатый князь, и Катюша, не смея ни ему ни даже себе признаться
в этом, влюбилась
в него. Потом через два года
этот самый племянник заехал по дороге на войну к тетушкам, пробыл у них четыре дня и накануне своего отъезда соблазнил Катюшу и, сунув ей
в последний день сторублевую бумажку, уехал. Через пять месяцев после его отъезда она узнала наверное, что она беременна.
Нехлюдов вспомнил о всех мучительных
минутах, пережитых им по отношению
этого человека: вспомнил, как один раз он думал, что муж узнал, и готовился к дуэли с ним,
в которой он намеревался выстрелить на воздух, и о той страшной сцене с нею, когда она
в отчаянии выбежала
в сад к пруду с намерением утопиться, и он бегал искать ее.
Что-то было такое необыкновенное
в выражении лица и страшное и жалкое
в значении сказанных ею слов,
в этой улыбке и
в том быстром взгляде, которым она окинула при
этом залу, что председатель потупился, и
в зале на
минуту установилась совершенная тишина. Тишина была прервана чьим-то смехом из публики. Кто-то зашикал. Председатель поднял голову и продолжал вопросы...
Вслед за
этим председатель записал что-то
в бумагу и, выслушав сообщение, сделанное ему шопотом членом налево, объявил на 10
минут перерыв заседания и поспешно встал и вышел из залы. Совещание между председателем и членом налево, высоким, бородатым, с большими добрыми глазами, было о том, что член
этот почувствовал легкое расстройство желудка и желал сделать себе массаж и выпить капель. Об
этом он и сообщил председателю, и по его просьбе был сделан перерыв.
В любви между мужчиной и женщиной бывает всегда одна
минута, когда любовь
эта доходит до своего зенита, когда нет
в ней ничего сознательного, рассудочного и нет ничего чувственного.
Когда он теперь вспоминал Катюшу, то из всех положений,
в которых он видел ее,
эта минута застилала все другие.
Она постояла минутку лишнюю. Он заметил
это и, бросив гребень, двинулся к ней. Но она
в ту же
минуту быстро повернулась и пошла своими обычно легкими и быстрыми шагами по полосушке коридора.
Расстояние
это было так велико, загрязнение так сильно, что
в первую
минуту он отчаялся
в возможности очищения.
Через несколько
минут Маслова оживилась и бойко рассказывала про суд, передразнивая прокурора, и то, что особенно поразило ее
в суде.
В суде все смотрели на нее с очевидным удовольствием, рассказывала она, и то и дело нарочно для
этого заходили
в арестантскую.
Она решила, что сделает так. Но тут же, как
это и всегда бывает
в первую
минуту затишья после волнения, он, ребенок — его ребенок, который был
в ней, вдруг вздрогнул, стукнулся и плавно потянулся и опять стал толкаться чем-то тонким, нежным и острым. И вдруг всё то, что за
минуту так мучало ее, что, казалось, нельзя было жить, вся злоба на него и желание отомстить ему хоть своей смертью, — всё
это вдруг отдалилось. Она успокоилась, оправилась, закуталась платком и поспешно пошла домой.
Счетчик
этот, не глядя на того, кто проходил, хлопнул рукой по спине Нехлюдова, и
это прикосновение руки надзирателя
в первую
минуту оскорбило Нехлюдова, но тотчас же он вспомнил, зачем он пришел сюда, и ему совестно стало
этого чувства неудовольствия и оскорбления.
Нехлюдов пробыл
в этой комнате
минут пять, испытывая какое-то странное чувство тоски, сознанья своего бессилья и разлада со всем миром; нравственное чувство тошноты, похожее на качку
в корабле, овладело им.
Она
в первую
минуту вспомнила смутно о том новом чудном мире чувств и мыслей, который открыт был ей прелестным юношей, любившим ее и любимым ею, и потом об его непонятной жестокости и целом ряде унижений, страданий, которые последовали за
этим волшебным счастьем и вытекали из него.
В первую
минуту она соединила теперь сидящего перед ней человека с тем юношей, которого она когда-то любила, но потом, увидав, что
это слишком больно, она перестала соединять его с тем.
Нехлюдов смутился
в первую
минуту, почувствовав
в этих словах сомнение
в искренности своего намерения. Но он тотчас же оправился и воспользовался
этим замечанием, чтобы высказать то, что имел сказать.
Тот, мужик, убил
в минуту раздражения, и он разлучен с женою, с семьей, с родными, закован
в кандалы и с бритой головой идет
в каторгу, а
этот сидит
в прекрасной комнате на гауптвахте, ест хороший обед, пьет хорошее вино, читает книги и нынче-завтра будет выпущен и будет жить попрежнему, только сделавшись особенно интересным.
Неточные совпадения
Полицеймейстер, точно, был чудотворец: как только услышал он,
в чем дело,
в ту ж
минуту кликнул квартального, бойкого малого
в лакированных ботфортах, и, кажется, всего два слова шепнул ему на ухо да прибавил только: «Понимаешь!» — а уж там,
в другой комнате,
в продолжение того времени, как гости резалися
в вист, появилась на столе белуга, осетры, семга, икра паюсная, икра свежепросольная, селедки, севрюжки, сыры, копченые языки и балыки, —
это все было со стороны рыбного ряда.
Да и
в словесных науках они, как видно, не далеко уходили…» — Тут на
минуту Кошкарев остановился и сказал: —
В этом месте, плут… он немножко кольнул вас.
Слова
эти и решимость на
минуту успокоили Леницына. Он был очень взволнован и уже начинал было подозревать, не было ли со стороны Чичикова какой-нибудь фабрикации относительно завещания. Теперь укорил себя
в подозрении. Готовность присягнуть была явным доказательством, что Чичиков <невинен>. Не знаем мы, точно ли достало бы духу у Павла Ивановича присягнуть на святом, но сказать
это достало духа.
А вот пройди
в это время мимо его какой-нибудь его же знакомый, имеющий чин ни слишком большой, ни слишком малый, он
в ту же
минуту толкнет под руку своего соседа и скажет ему, чуть не фыркнув от смеха: «Смотри, смотри, вон Чичиков, Чичиков пошел!» И потом, как ребенок, позабыв всякое приличие, должное знанию и летам, побежит за ним вдогонку, поддразнивая сзади и приговаривая: «Чичиков!
Однако ж
минуту спустя он тут же стал хитрить и попробовал было вывернуться, говоря, что, впрочем,
в Англии очень усовершенствована механика, что видно по газетам, как один изобрел деревянные ноги таким образом, что при одном прикосновении к незаметной пружинке уносили
эти ноги человека бог знает
в какие места, так что после нигде и отыскать его нельзя было.