Неточные совпадения
Вымыв душистым мылом руки, старательно вычистив щетками отпущенные ногти и обмыв у большого мраморного умывальника себе лицо и толстую
шею, он пошел еще
в третью комнату у спальни, где приготовлен был душ.
— А вчера, вы только уехали от князя Корчагина, — сказал извозчик, полуоборачивая свою крепкую загорелую
шею в белом вороте рубахи, — и я приехал, а швейцар говорит: «только вышли».
Наконец приехал и Матвей Никитич, и судебный пристав, худой человек с длинной
шеей и походкой на бок и также на бок выставляемой нижней губой, вошел
в комнату присяжных.
Остальные женщины, — все простоволосые и
в одних сурового полотна рубахах, — некоторые сидели на нарах и
шили, некоторые стояли у окна и смотрели на проходивших по двору арестантов.
Она
шила в очках и держала
в больших рабочих руках иголку по-крестьянски, тремя пальцами и острием к себе.
Вернувшись
в палату, где стояло восемь детских кроваток, Маслова стала по приказанию сестры перестилать постель и, слишком далеко перегнувшись с простыней, поскользнулась и чуть не упала. Выздоравливающий, обвязанный по
шее, смотревший на нее мальчик засмеялся, и Маслова не могла уже больше удерживаться и, присев на кровать, закатилась громким и таким заразительным смехом, что несколько детей тоже расхохотались, а сестра сердито крикнула на нее...
Адвокат сказал кучеру куда ехать, и добрые лошади скоро подвезли Нехлюдова к дому, занимаемому бароном. Барон был дома.
В первой комнате был молодой чиновник
в вицмундире, с чрезвычайно длинной
шеей и выпуклым кадыком и необыкновенно легкой походкой, и две дамы.
Спереди против них сидели их дети: разубранная и свеженькая, как цветочек, девочка с распущенными белокурыми волосами, тоже с ярким зонтиком, и восьмилетний мальчик с длинной, худой
шеей и торчащими ключицами,
в матросской шляпе, украшенной длинными лентами.
На двух сидели
в халатах два больных, один косоротый с обвязанной
шеей, другой чахоточный.
Нехлюдов слез с пролетки и вслед за ломовым, опять мимо пожарного часового, вошел на двор участка. На дворе теперь пожарные уже кончили мыть дроги, и на их месте стоял высокий костлявый брандмайор с синим околышем и, заложив руки
в карманы, строго смотрел на буланого с наеденной
шеей жеребца, которого пожарный водил перед ним. Жеребец припадал на переднюю ногу, и брандмайор сердито говорил что-то стоявшему тут же ветеринару.
Еще позади с своими брылами и апоплектической
шеей, выпятив грудь, шел князь Корчагин
в дорожной фуражке и еще сзади — Мисси, Миша, двоюродный брат, и знакомый Нехлюдову дипломат Остен с своей длинной
шеей, выдающимся кадыком и всегда веселым видом и настроением.
В белой молодой
шее его, от которой я не мог оторвать глаз, что-то задрожало, и он остановился.
Обсушившись на постоялом дворе, содержавшемся пожилой толстой, с необычайной толщины белой
шеей женщиной, вдовой, Нехлюдов
в чистой горнице, украшенной большим количеством икон и картин, напился чаю и поспешил на этапный двор к офицеру просить разрешения свидания.
— Здравствуйте, батюшка! Извините, что
в халате принимаю: всё лучше, чем совсем не принять, — сказал он, запахивая халатом свою толстую, складками сморщенную сзади
шею. — Я не совсем здоров и не выхожу. Как это вас занесло
в наше тридевятое царство?
Все были не только ласковы и любезны с Нехлюдовым, но, очевидно, были рады ему, как новому и интересному лицу. Генерал, вышедший к обеду
в военном сюртуке, с белым крестом на
шее, как с старым знакомым, поздоровался с Нехлюдовым и тотчас же пригласил гостей к закуске и водке. На вопрос генерала у Нехлюдова о том, что он делал после того, как был у него, Нехлюдов рассказал, что был на почте и узнал о помиловании того лица, о котором говорил утром, и теперь вновь просит разрешения посетить тюрьму.
6. А кто соблазнит одного из малых сих, верующих
в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на
шею и потопили его
в глубине морской.
Должность хорошая, старинная: сиди только важнее на стуле, положи ногу на ногу, покачивай, да не отвечай сразу, когда кто придет, а сперва зарычи, а потом уж пропусти или
в шею вытолкай, как понадобится; а хорошим гостям, известно: булавой наотмашь, вот так!
Неточные совпадения
Татьяна
в лес; медведь за нею; // Снег рыхлый по колено ей; // То длинный сук ее за
шею // Зацепит вдруг, то из ушей // Златые серьги вырвет силой; // То
в хрупком снеге с ножки милой // Увязнет мокрый башмачок; // То выронит она платок; // Поднять ей некогда; боится, // Медведя слышит за собой, // И даже трепетной рукой // Одежды край поднять стыдится; // Она бежит, он всё вослед, // И сил уже бежать ей нет.
Еще страшней, еще чуднее: // Вот рак верхом на пауке, // Вот череп на гусиной
шее // Вертится
в красном колпаке, // Вот мельница вприсядку пляшет // И крыльями трещит и машет; // Лай, хохот, пенье, свист и хлоп, // Людская молвь и конский топ! // Но что подумала Татьяна, // Когда узнала меж гостей // Того, кто мил и страшен ей, // Героя нашего романа! // Онегин за столом сидит // И
в дверь украдкою глядит.
Открытый взгляд, лицо мужественное, бакенбарды и большие усы с проседью, стрижка низкая, а на затылке даже под гребенку,
шея толстая, широкая, так называемая
в три этажа или
в три складки с трещиной поперек, голос — бас с некоторою охрипью, движения генеральские.
Известно, что есть много на свете таких лиц, над отделкою которых натура недолго мудрила, не употребляла никаких мелких инструментов, как-то: напильников, буравчиков и прочего, но просто рубила со своего плеча: хватила топором раз — вышел нос, хватила
в другой — вышли губы, большим сверлом ковырнула глаза и, не обскобливши, пустила на свет, сказавши: «Живет!» Такой же самый крепкий и на диво стаченный образ был у Собакевича: держал он его более вниз, чем вверх,
шеей не ворочал вовсе и
в силу такого неповорота редко глядел на того, с которым говорил, но всегда или на угол печки, или на дверь.
Тот и другая с лаем понесли кольцами хвосты свои
в переднюю, где гостья освобождалась от своего клока и очутилась
в платье модного узора и цвета и
в длинных хвостах на
шее: жасмины понеслись по всей комнате.