Неточные совпадения
Если бы Нехлюдов тогда ясно сознал бы свою
любовь к Катюше и
в особенности если бы тогда его стали бы убеждать
в том, что он никак не может и не должен соединить свою судьбу с такой девушкой, то очень легко могло бы случиться, что он, с своей прямолинейностью во всем, решил бы, что нет никаких причин не жениться на девушке, кто бы она ни была, если только он любит ее. Но тетушки не говорили ему про свои опасения, и он так и уехал, не сознав своей
любви к этой девушке.
Может быть,
в глубине души и было у него уже дурное намерение против Катюши, которое нашептывал ему его разнузданный теперь животный человек, но он не сознавал этого намерения, а просто ему хотелось побывать
в тех местах, где ему было так хорошо, и увидать немного смешных, но милых, добродушных тетушек, всегда незаметно для него окружавших его атмосферой
любви и восхищения, и увидать милую Катюшу, о которой осталось такое приятное воспоминание.
Он чувствовал, что влюблен, но не так, как прежде, когда эта
любовь была для него тайной, и он сам не решался признаться себе
в том, что он любит, и когда он был убежден
в том, что любить можно только один paз, — теперь он был влюблен, зная это и радуясь этому и смутно зная, хотя и скрывая от себя,
в чем состоит
любовь, и что из нее может выйти.
Черная, гладкая, блестящая головка, белое платье с складками, девственно охватывающее ее стройный стан и невысокую грудь, и этот румянец, и эти нежные, чуть-чуть от бессонной ночи косящие глянцовитые черные глаза, и на всем ее существе две главные черты: чистота девственности
любви не только к нему, — он знал это, — но
любви ко всем и ко всему, не только хорошему, что только есть
в мире, — к тому нищему, с которым она поцеловалась.
Он знал, что
в ней была эта
любовь, потому что он
в себе
в эту ночь и
в это утро сознавал ее и сознавал, что
в этой
любви он сливался с нею
в одно.
В душе Нехлюдова
в этот последний проведенный у тетушек день, когда свежо было воспоминание ночи, поднимались и боролись между собой два чувства: одно — жгучие, чувственные воспоминания животной
любви, хотя и далеко не давшей того, что она обещала, и некоторого самодовольства достигнутой цели; другое — сознание того, что им сделано что-то очень дурное, и что это дурное нужно поправить, и поправить не для нее, а для себя.
«Plutôt une affaire d’amour sale», [Скорее дело,
в котором замешана грязная
любовь, — непереводимый каламбур.] хотела сказать и не сказала Мисси, глядя перед собой с совершенно другим, потухшим лицом, чем то, с каким она смотрела на него, но она не сказала даже Катерине Алексеевне этого каламбура дурного тона, а сказала только.
«Ведь я любил ее, истинно любил хорошей, чистой
любовью в эту ночь, любил ее еще прежде, да еще как любил тогда, когда я
в первый раз жил у тетушек и писал свое сочинение!» И он вспомнил себя таким, каким он был тогда.
Кончилась эта
любовь тем, что этот Молодёнков
в пьяном виде, для шутки, мазнул ее купоросом по самому чувствительному месту и потом хохотал с товарищами, глядя на то, как она корчилась от боли.
О своем детстве и молодости, а
в особенности о
любви к Нехлюдову, она никогда не вспоминала.
Они сидели
в уголку и шептались, очевидно млея от
любви.
«Да, да, она совсем другой человек», — думал Нехлюдов, испытывая после прежних сомнений совершенно новое, никогда не испытанное им чувство уверенности
в непобедимости
любви.
Всё дело
в том, что люди думают, что есть положения,
в которых можно обращаться с человеком без
любви, а таких положений нет.
Маслова женским чутьем очень скоро догадалась об этом, и сознание того, что она могла возбудить
любовь в таком необыкновенном человеке, подняло ее
в своем собственном мнении.
Это чувство как будто раскрыло
в душе Нехлюдова поток
любви, не находивший прежде исхода, а теперь направлявшийся на всех людей, с которыми он встречался.
Вера Ефремовна, очень влюбчивая и не возбуждавшая к себе
любви, но всегда надеющаяся на взаимность, была влюблена то
в Набатова, то
в Новодворова.
У него была одна жена фиктивная, другая настоящая, с которой он разошелся, убедившись, что между ними нет истинной
любви, и теперь намеревался вступить
в новый свободный брак с Грабец.
Он говорит, что эта
любовь возвышает
в нем энергию, и что эта
любовь — платоническая.
Но я-то знаю, что если это исключительная
любовь, то
в основе ее лежит непременно всё-таки гадость…
Больше же всех была приятна Нехлюдову милая молодая чета дочери генерала с ее мужем. Дочь эта была некрасивая, простодушная молодая женщина, вся поглощенная своими первыми двумя детьми; муж ее, за которого она после долгой борьбы с родителями вышла по
любви, либеральный кандидат московского университета, скромный и умный, служил и занимался статистикой,
в особенности инородцами, которых он изучал, любил и старался спасти от вымирания.
Неточные совпадения
Он весел был. Чрез две недели // Назначен был счастливый срок. // И тайна брачныя постели // И сладостной
любви венок // Его восторгов ожидали. // Гимена хлопоты, печали, // Зевоты хладная чреда // Ему не снились никогда. // Меж тем как мы, враги Гимена, //
В домашней жизни зрим один // Ряд утомительных картин, // Роман во вкусе Лафонтена… // Мой бедный Ленский, сердцем он // Для оной жизни был рожден.
Тоска
любви Татьяну гонит, // И
в сад идет она грустить, // И вдруг недвижны очи клонит, // И лень ей далее ступить. // Приподнялася грудь, ланиты // Мгновенным пламенем покрыты, // Дыханье замерло
в устах, // И
в слухе шум, и блеск
в очах… // Настанет ночь; луна обходит // Дозором дальный свод небес, // И соловей во мгле древес // Напевы звучные заводит. // Татьяна
в темноте не спит // И тихо с няней говорит:
Кокетка судит хладнокровно, // Татьяна любит не шутя // И предается безусловно //
Любви, как милое дитя. // Не говорит она: отложим — //
Любви мы цену тем умножим, // Вернее
в сети заведем; // Сперва тщеславие кольнем // Надеждой, там недоуменьем // Измучим сердце, а потом // Ревнивым оживим огнем; // А то, скучая наслажденьем, // Невольник хитрый из оков // Всечасно вырваться готов.
Но
в них не видно перемены; // Всё
в них на старый образец: // У тетушки княжны Елены // Всё тот же тюлевый чепец; // Всё белится Лукерья Львовна, // Всё то же лжет
Любовь Петровна, // Иван Петрович так же глуп, // Семен Петрович так же скуп, // У Пелагеи Николавны // Всё тот же друг мосье Финмуш, // И тот же шпиц, и тот же муж; // А он, всё клуба член исправный, // Всё так же смирен, так же глух // И так же ест и пьет за двух.
«Я?» — «Да, Татьяны именины //
В субботу. Оленька и мать // Велели звать, и нет причины // Тебе на зов не приезжать». — // «Но куча будет там народу // И всякого такого сброду…» — // «И, никого, уверен я! // Кто будет там? своя семья. // Поедем, сделай одолженье! // Ну, что ж?» — «Согласен». — «Как ты мил!» // При сих словах он осушил // Стакан, соседке приношенье, // Потом разговорился вновь // Про Ольгу: такова
любовь!