Неточные совпадения
Не будем пытаться проникнуть
то, чтó в этих
книгах есть таинственного, ибо как можем мы, жалкие грешники, познать страшные и священные тайны Провидения до
тех пор, пока носим на себе
ту плотскую оболочку, которая воздвигает между нами и Вечным непроницаемую завесу?
Книга была Евангелие;
то белое, в чем горела лампада, был человечий череп с своими дырами и зубами.
В комнате стояла детская кроватка, два сундука, два кресла, стол и детские столик и стульчик,
тот, на котором сидел князь Андрей. Окна были завешены, и на столе горела одна свеча, заставленная переплетенною нотною
книгой, так, чтобы свет не падал на кроватку.
И будто я ему говорю: «Я бы вас узнал, ежели бы случайно с вами встретился», и думаю между
тем: «Правду ли я сказал?» И вдруг вижу, что он лежит как труп мертвый; потом понемногу пришел в себя и вошел со мной в большой кабинет, держа большую
книгу, писанную, в александрийский лист.
Пропустив доктора, княжна Марья села с
книгой в гостиной у двери, от которой она могла слышать всё
то, что́ происходило в кабинете.
Он, неестественно улыбаясь и что-то бормоча,
то садился на диван в беспомощной позе,
то вставал, подходил к двери и заглядывал в щелку в приемную,
то, махая руками, возвращался назад и брался за
книгу.
— Большого ума были, а теперь, как изволите видеть, ослабели, — сказал Герасим. — В кабинет угодно? — Пьер кивнул головой. — Кабинет как был запечатан, так и остался. Софья Даниловна приказывали, ежели от вас придут,
то отпустить
книги.
Он всё говорил о
том, чтоб ему достали поскорее эту
книгу и подложили бы ее туда.
В
ту же ночь пришли опять ломать двери и замки, рвать
книги и производить другие беспорядки.]
Как только кто-нибудь входил к ней, она быстро вставала, изменяла положение и выражение взгляда и бралась за
книгу или шитье, очевидно с нетерпением ожидая ухода
того, кто помешал ей.
Возможно понять, что Наполеон имел власть, и потому совершилось событие; с некоторою уступчивостью можно еще понять, что Наполеон, вместе с другими влияниями, был причиной события; но каким образом
книга Contrat Social [Общественный договор] сделала
то, что французы стали топить друг друга, — не может быть понято без объяснения причинной связи этой новой силы с событием.
Но если мы видим хоть какое-нибудь отношение его к
тому, чтò окружает его, если мы видим связь его с чем бы
то ни было, с человеком, который говорит с ним, с
книгой, которую он читает, с трудом, которым он занят, даже с воздухом, который его окружает, с светом даже, который падает на окружающие его предметы, мы видим, что каждое из этих условий имеет на него влияние и руководит хотя одною стороной его деятельности.
Потом уж он не осиливал и первого тома, а большую часть свободного времени проводил, положив локоть на стол, а на локоть голову; иногда вместо локтя употреблял
ту книгу, которую Штольц навязывал ему прочесть.
Надеяся твердо на ваше благоразумие и осторожность, мы вам поручаем: когда назначаемые к переводу, печатанию или продаже сочинения или книги к вам принесены будут, то вы рассмотрите их содержание, и если нелегко можно дать им истинный смысл или могут возродить заблуждения и соблазны или оскорбить целомудрие, то оные отвергните; те, которые вы отпустите свободными, имеете вы подписать своеручно, а именно на конце двое от вас, дабы тем виднее было, что
те книги вами смотрены и утверждены.
Неточные совпадения
Он в
том покое поселился, // Где деревенский старожил // Лет сорок с ключницей бранился, // В окно смотрел и мух давил. // Всё было просто: пол дубовый, // Два шкафа, стол, диван пуховый, // Нигде ни пятнышка чернил. // Онегин шкафы отворил; // В одном нашел тетрадь расхода, // В другом наливок целый строй, // Кувшины с яблочной водой // И календарь осьмого года: // Старик, имея много дел, // В иные
книги не глядел.
Но
та, сестры не замечая, // В постеле с
книгою лежит, // За листом лист перебирая, // И ничего не говорит. // Хоть не являла
книга эта // Ни сладких вымыслов поэта, // Ни мудрых истин, ни картин, // Но ни Виргилий, ни Расин, // Ни Скотт, ни Байрон, ни Сенека, // Ни даже Дамских Мод Журнал // Так никого не занимал: //
То был, друзья, Мартын Задека, // Глава халдейских мудрецов, // Гадатель, толкователь снов.
Ей рано нравились романы; // Они ей заменяли всё; // Она влюблялася в обманы // И Ричардсона и Руссо. // Отец ее был добрый малый, // В прошедшем веке запоздалый; // Но в
книгах не видал вреда; // Он, не читая никогда, // Их почитал пустой игрушкой // И не заботился о
том, // Какой у дочки тайный
том // Дремал до утра под подушкой. // Жена ж его была сама // От Ричардсона без ума.
А мне, Онегин, пышность эта, // Постылой жизни мишура, // Мои успехи в вихре света, // Мой модный дом и вечера, // Что в них? Сейчас отдать я рада // Всю эту ветошь маскарада, // Весь этот блеск, и шум, и чад // За полку
книг, за дикий сад, // За наше бедное жилище, // За
те места, где в первый раз, // Онегин, видела я вас, // Да за смиренное кладбище, // Где нынче крест и тень ветвей // Над бедной нянею моей…
И снова, преданный безделью, // Томясь душевной пустотой, // Уселся он — с похвальной целью // Себе присвоить ум чужой; // Отрядом
книг уставил полку, // Читал, читал, а всё без толку: // Там скука, там обман иль бред; // В
том совести, в
том смысла нет; // На всех различные вериги; // И устарела старина, // И старым бредит новизна. // Как женщин, он оставил
книги, // И полку, с пыльной их семьей, // Задернул траурной тафтой.