Неточные совпадения
С другой стороны несомненно всем
существом своим Кутузов чувствовал, что тот
страшный удар, в котором он вместе со всеми русскими людьми напряг все свои силы, должен был быть смертелен.
В плену, в балагане, Пьер узнал не умом, а всем
существом своим, жизнью, что человек сотворен для счастья, что счастье в нем самом, в удовлетворении естественных, человеческих потребностей, и что всё несчастье происходит не от недостатка, а от излишка; но теперь, в эти последние три недели похода, он узнал еще новую, утешительную истину — он узнал, что на свете нет ничего
страшного.
Их было так много, так они были однообразны и в такие особенные странные условия они были поставлены, что Нехлюдову казалось, что это не люди, а какие-то особенные,
страшные существа.
Чтобы довершить характеристику этого
страшного существа, я приведу его собственные слова, которые он не один раз говаривал в кругу пирующих собеседников: «Не люблю палок и кнутьев, что в них?
Неточные совпадения
Все это было не страшно, но, когда крик и свист примолкли, стало
страшней. Кто-то заговорил певуче, как бы читая псалтырь над покойником, и этот голос, укрощая шум, создал тишину, от которой и стало страшно. Десятки глаз разглядывали полицейского, сидевшего на лошади, как
существо необыкновенное, невиданное. Молодой парень, без шапки, черноволосый, сорвал шашку с городового, вытащил клинок из ножен и, деловито переломив его на колене, бросил под ноги лошади.
И знало же другое великое сердце другого великого
существа, бывшего тут же, матери его, что не для одного лишь великого
страшного подвига своего сошел он тогда, а что доступно сердцу его и простодушное немудрое веселие каких-нибудь темных, темных и нехитрых
существ, ласково позвавших его на убогий брак их.
На закате дней своих он убеждается ясно, что лишь советы великого
страшного духа могли бы хоть сколько-нибудь устроить в сносном порядке малосильных бунтовщиков, «недоделанные пробные
существа, созданные в насмешку».
Ряды за рядами шли незнакомые странного и
страшного вида
существа, двигавшиеся тысячами одинако обутых и одетых ног и в такт шагов махавшие, как бы бодря себя, свободными руками.
— Да к чему ты это говоришь-то? — как-то застонал Василий Назарыч, и, взглянув на мертвенную бледность, разлившуюся по лицу дочери, он понял или, вернее, почувствовал всем своим
существом страшную истину.