— Et puis, M-r Kiril, vous n’avez qu’à dire un mot au capitaine, vous savez. Oh, c’est un… qui n’oublie jamais rien. Dites au capitaine quand il fera sa tournée, il fera tout pour vous… [И потом, господин Кирил, вам стоит сказать слово капитану; вы знаете… Это такой… ничего не забывает.
Скажите капитану, когда он будет делать обход; он все для вас сделает…]
Неточные совпадения
Лицо
капитана выражало беспокойство школьника, которому велят
сказать невыученный им урок.
— Ваше превосходительство, это Долохов, разжалованный… —
сказал тихо
капитан.
— А, Тимохин! —
сказал главнокомандующий, узнавая
капитана с красным носом, пострадавшего за синюю шинель.
Кутузов отвернулся. На лице его промелькнула та же улыбка глаз, как и в то время, когда он отвернулся от
капитана Тимохина. Он отвернулся и поморщился, как будто хотел выразить этим, что всё, что̀ ему
сказал Долохов, и всё, что̀ он мог
сказать ему, он давно, давно знает, что всё это уже прискучило ему и что всё это совсем не то, что̀ нужно. Он отвернулся и направился к коляске.
— Вы на меня не претендуете, Прохор Игнатьич? —
сказал полковой командир, объезжая двигавшуюся к месту 3-ю роту и подъезжая к шедшему впереди ее
капитану Тимохину. Лицо полкового командира выражало после счастливо-отбытого смотра неудержимую радость. — Служба царская… нельзя… другой раз во фронте оборвешь… Сам извинюсь первый, вы меня знаете… Очень благодарил! — И он протянул руку ротному.
— Нут-ка, куда донесет,
капитан, хватите-ка! —
сказал генерал, обращаясь к артиллеристу. — Позабавьтесь от скуки.
— Ну, что́ ж это, господа! —
сказал штаб-офицер тоном упрека, как человек, уже несколько раз повторявший одно и то же. — Ведь нельзя же отлучаться так. Князь приказал, чтобы никого не было. Ну, вот вы, г. штабс-капитан, — обратился он к маленькому, грязному, худому артиллерийскому офицеру, который без сапог (он отдал их сушить маркитанту), в одних чулках, встал перед вошедшими, улыбаясь не совсем естественно.
—
Капитан, ради Бога, я контужен в руку, —
сказал он робко. — Ради Бога, я не могу итти. Ради Бога!
Кто-то
сказал, что
капитан Тушин стоит здесь у самой деревни, и что за ним уже послано.
— И ежели, ваше сиятельство, позволите мне высказать свое мнение, — продолжал он, — то успехом дня мы обязаны более всего действию этой батареи и геройской стойкости
капитана Тушина с его ротой, —
сказал князь Андрей и, не ожидая ответа, тотчас же встал и отошел от стола.
— Ах, полно пожалуста, можешь ли ты быть не во́ время, —
сказал Борис. — Борис ввел его в комнату, где был накрыт ужин, познакомил с гостями, назвав его и объяснив, что он был не статский, но гусарский офицер, его старый приятель. — Граф Жилинский, le comte N. N., le capitaine S. S., [Граф Н. Н.,
капитан С. С.] — называл он гостей. Ростов нахмуренно глядел на французов, неохотно раскланивался и молчал.
— Vous m'avez sauvé la vie! Vous êtes Français, [ — Вы спасли мне жизнь. Вы француз,] —
сказал он. Для француза вывод этот был несомненен. Совершить великое дело мог только француз, а спасение жизни его, m-r Ramball'я, capitaine du 13-me léger [мосье Рамбаля,
капитана 13-го легкого полка] — было без сомнения самым великим делом.
На утверждение Пьера, что он не француз,
капитан, очевидно, не понимая, как можно было отказываться от такого лестного звания, пожал плечами и
сказал, что ежели он непременно хочет слыть за русского, то пускай это так будет, но что он всё-таки, несмотря на то, всё так же на веки связан с ним чувством благодарности за спасение жизни.
— Merci, —
сказал Пьер.
Капитан посмотрел пристально на Пьера так же, как он смотрел, когда узнал как убежище называлось по-немецки, и лицо его вдруг просияло.
Кто
сказал бы мне, что я буду солдатом и
капитаном драгунов на службе у Бонапарта, как мы его бывало называли.
Капитан был счастлив, обворожительная полька хотела бежать с ним; но, движимый великодушием,
капитан возвратил мужу жену, при этом
сказав ему: je vous ai sauvé la vie, et je sauve votre honneur! [я спас вашу жизнь и спасаю вашу честь!]
Неточные совпадения
— Только позволь, Иван Андреевич, —
сказал вдруг, прервавши его, полицеймейстер, — ведь
капитан Копейкин, ты сам
сказал, без руки и ноги, а у Чичикова…
—
Капитан Копейкин, —
сказал почтмейстер, уже понюхавши табаку, — да ведь это, впрочем, если рассказать, выйдет презанимательная для какого-нибудь писателя в некотором роде целая поэма.
Ближний этот был Ноздрев, и нечего
сказать, он был так отделан со всех боков и сторон, как разве только какой-нибудь плут староста или ямщик бывает отделан каким-нибудь езжалым, опытным
капитаном, а иногда и генералом, который сверх многих выражений, сделавшихся классическими, прибавляет еще много неизвестных, которых изобретение принадлежит ему собственно.
— Да ведь соболезнование в карман не положишь, —
сказал Плюшкин. — Вот возле меня живет
капитан; черт знает его, откуда взялся, говорит — родственник: «Дядюшка, дядюшка!» — и в руку целует, а как начнет соболезновать, вой такой подымет, что уши береги. С лица весь красный: пеннику, чай, насмерть придерживается. Верно, спустил денежки, служа в офицерах, или театральная актриса выманила, так вот он теперь и соболезнует!
— Пили уже и ели! —
сказал Плюшкин. — Да, конечно, хорошего общества человека хоть где узнаешь: он не ест, а сыт; а как эдакой какой-нибудь воришка, да его сколько ни корми… Ведь вот
капитан — приедет: «Дядюшка, говорит, дайте чего-нибудь поесть!» А я ему такой же дядюшка, как он мне дедушка. У себя дома есть, верно, нечего, так вот он и шатается! Да, ведь вам нужен реестрик всех этих тунеядцев? Как же, я, как знал, всех их списал на особую бумажку, чтобы при первой подаче ревизии всех их вычеркнуть.