Неточные совпадения
— Коль в молодцах у нее, так молви — приемкой бы не медлила! — на всю пристань орал
капитан. — Я ей не караульщик!.. Мне на другом пароходе место готово… Лишусь по ее милости места, убытки взыщу…
Скажи от меня ей, чернохвостнице: здесь, мол, не скиты, потачки не дадут… Так и
скажи ей — тысячью, мол, рублев не отделаешься… Я ей щетинку-то всучу…
— Завтрашнего числа надо его беспременно принять, —
сказал Алексей, — не то много придется платить неустойки, да еще за простой… Судом грозит
капитан, убытки взыскивать хочет…
— Без доверенности не сдадут… Не дров поленница, —
сказал Алексей, кстати ввернув слова
капитана.
— А ты больно-то не ори — печенка лопнет… Горлом, брат, здесь не возьмешь, сами орать-то здоровы — нас не перекричишь… — с нахальством
сказал ему
капитан.
Капитан подпер бока руками и, склонясь немножко на сторону, ровным голосом, но с усмешкой
сказал Алексею, подмигивая стоявшим на набережной...
— Бедный Пантен! —
сказал капитан, не зная, сердиться или смеяться. — Ваша догадка остроумна, но лишена всякой основы. Идите спать. Даю вам слово, что вы ошибаетесь. Я делаю то, что сказал.
Вернувшись, ни Кароль, ни его спутник ничего не
сказали капитану о встрече, и он узнал о ней стороной. Он был человек храбрый. Угрозы не пугали его, но умолчание Кароля он затаил глубоко в душе как измену. В обычное время он с мужиками обращался лучше других, и мужики отчасти выделяли его из рядов ненавидимого и презираемого панства. Теперь он теснее сошелся с шляхтой и даже простил поджигателя Банькевича.
Неточные совпадения
— Только позволь, Иван Андреевич, —
сказал вдруг, прервавши его, полицеймейстер, — ведь
капитан Копейкин, ты сам
сказал, без руки и ноги, а у Чичикова…
—
Капитан Копейкин, —
сказал почтмейстер, уже понюхавши табаку, — да ведь это, впрочем, если рассказать, выйдет презанимательная для какого-нибудь писателя в некотором роде целая поэма.
Ближний этот был Ноздрев, и нечего
сказать, он был так отделан со всех боков и сторон, как разве только какой-нибудь плут староста или ямщик бывает отделан каким-нибудь езжалым, опытным
капитаном, а иногда и генералом, который сверх многих выражений, сделавшихся классическими, прибавляет еще много неизвестных, которых изобретение принадлежит ему собственно.
— Да ведь соболезнование в карман не положишь, —
сказал Плюшкин. — Вот возле меня живет
капитан; черт знает его, откуда взялся, говорит — родственник: «Дядюшка, дядюшка!» — и в руку целует, а как начнет соболезновать, вой такой подымет, что уши береги. С лица весь красный: пеннику, чай, насмерть придерживается. Верно, спустил денежки, служа в офицерах, или театральная актриса выманила, так вот он теперь и соболезнует!
— Пили уже и ели! —
сказал Плюшкин. — Да, конечно, хорошего общества человека хоть где узнаешь: он не ест, а сыт; а как эдакой какой-нибудь воришка, да его сколько ни корми… Ведь вот
капитан — приедет: «Дядюшка, говорит, дайте чего-нибудь поесть!» А я ему такой же дядюшка, как он мне дедушка. У себя дома есть, верно, нечего, так вот он и шатается! Да, ведь вам нужен реестрик всех этих тунеядцев? Как же, я, как знал, всех их списал на особую бумажку, чтобы при первой подаче ревизии всех их вычеркнуть.