— Ах, какая ты смешная! Не по хорошу̀ мил, а помилу̀ хорош. Это только Malvina и других любят за то, что они красивы; а жену разве я люблю? Я не люблю, а так, не знаю как тебе сказать. Без тебя и когда вот так у нас какая-то кошка пробежит, я как будто пропал и ничего не могу. Ну, что я люблю палец свой? Я не люблю, а попробуй, отрежь его…
Не стану утруждать читателя описанием этой сцены. И без того уже, увидите вы, найдется много людей, которые обвинят меня в излишней сентиментальности, излишних, ни к чему не ведущих «излияниях», обвинят в неестественности и стремлении к идеалам, из которых всегда «невесть что такое выходит»… и проч., и проч. А критики? Но у «критиков», как вы знаете, не по хорошему мил бываешь, а по милу хорош; нельзя же быть другом всех критиков!
— Нет, совсем не то. По-моему любить, значит… любить, одним словом. Не героя, не рыцаря, а просто любить, кто по душе, кто по сердцу — кто не по хорошу мил, а по милу хорош.
Мне ночесь, молодешеньке, // Не спалось да много виделось: //........ // С по лугам, лугам зеленыим // Разлилася вода вешняя, // По крутым красным бережкам, // По желтым песочкам. // Отнесло, отлелеяло // Милу дочь да от матери; // Шла по бережку родна матушка, // С-покруту родимая… // «Воротись, мое дитятко! // Воротись, мое родимое!»