Неточные совпадения
— Что́ же вы мне скажете, князь, о моем Борисе? — сказала она, догоняя его в передней. (Она выговаривала имя Борис с
особенным ударением на о). — Я
не могу оставаться дольше в Петербурге. Скажите, какие известия я могу привезти моему бедному мальчику?
Они вошли в изящно, заново, богато отделанную столовую. Всё, от салфеток до серебра, фаянса и хрусталя, носило на себе тот
особенный отпечаток новизны, который бывает в хозяйстве молодых супругов. В середине ужина князь Андрей облокотился и, как человек, давно имеющий что-нибудь на сердце и вдруг решающийся высказаться, с выражением нервного раздражения, в каком Пьер никогда еще
не видал своего приятеля, начал говорить...
— Ежели бы
не моя истинная любовь и преданность дяде, — сказала она, с
особенною уверенностию и небрежностию выговаривая это слово: — я знаю его характер, благородный, прямой, но ведь одни княжны при нем…
Ростов сам так же, как немец, взмахнул фуражкой над головой и, смеясь, закричал: «Und Vivat die ganze Welt»! [ — И да здравствует весь свет!] Хотя
не было никакой причины к
особенной радости ни для немца, вычищавшего свой коровник, ни для Ростова, ездившего со взводом за сеном, оба человека эти с счастливым восторгом и братскою любовью посмотрели друг на друга, потрясли головами в знак взаимной любви и улыбаясь разошлись — немец в коровник, а Ростов в избу, которую занимал с Денисовым.
Так ежели и
не думает, то чувствует всякий человек, находящийся в виду неприятеля, и чувство это придает
особенный блеск и радостную резкость впечатлений всему происходящему в эти минуты.
— Я знаю, — перебил Билибин, — вы думаете, что очень легко брать маршалов, сидя на диване перед камином. Это правда, а всё-таки, зачем вы его
не взяли? И
не удивляйтесь, что
не только военный министр, но и августейший император и король Франц
не будут очень осчастливлены вашею победой; да и я, несчастный секретарь русского посольства,
не чувствую никакой
особенной радости…
Князь Андрей еще раз взглянул на фигурку артиллериста. В ней было что-то
особенное, совершенно
не военное, несколько комическое, но чрезвычайно привлекательное.
«Что-то такое
особенное говорят в этих случаях», думал он, но никак
не мог вспомнить, что́ такое именно говорят в этих случаях. Он взглянул в ее лицо. Она придвинулась к нему ближе. Лицо ее зарумянилось.
Княжна Марья подходила в тот день с
особенным трепетом к двери кабинета. Ей казалось, что
не только все знают, что нынче совершится решение ее судьбы, но что и знают то, чтò она об этом думает. Она читала это выражение в лице Тихона и в лице камердинера князя Василья, который с горячею водой встретился в коридоре и низко поклонился ей.
С тем
особенным чувством молодости, которая боится битых дорог, хочет,
не подражая другим, по новому, по-своему выражать свои чувства, только бы
не так, как выражают это, часто притворно, старшие, Николай хотел что-нибудь
особенное сделать при свидании с другом: он хотел как-нибудь ущипнуть, толкнуть Бориса, но только никак
не поцеловаться, как это делали все.
Берг воспользовался случаем спросить с
особенною учтивостию, будут ли выдавать теперь, как слышно было, удвоенное фуражное армейским ротным командирам? На это князь Андрей с улыбкой отвечал, что он
не может судить о столь важных государственных распоряжениях, и Берг радостно рассмеялся.
В то время, как взошел Борис, князь Андрей, презрительно прищурившись (с тем
особенным видом учтивой усталости, которая ясно говорит, что, коли бы
не моя обязанность, я бы минуты с вами
не стал разговаривать), выслушивал старого русского генерала в орденах, который почти на цыпочках, на вытяжке, с солдатским подобострастным выражением багрового лица что-то докладывал князю Андрею.
Они вышли в коридор вслед за князем Долгоруковым и встретили выходившего (из той двери комнаты государя, в которую вошел Долгоруков) невысокого человека в штатском платье, с умным лицом и резкою чертой выставленной вперед челюсти, которая,
не портя его, придавала ему
особенную живость и изворотливость выражения.
Знакомство у Ростовых была вся Москва; денег в нынешний год у старого графа было достаточно, потому что были перезаложены все имения, и потому Николушка, заведя своего собственного рысака и самые модные рейтузы,
особенные, каких ни у кого еще в Москве
не было, и сапоги, самые модные, с самыми острыми носками и маленькими серебряными шпорами, проводил время очень весело.
Когда княжна Марья вернулась от отца, маленькая княгиня сидела за работой, и с тем
особенным выражением внутреннего и счастливо-спокойного взгляда, свойственного только беременным женщинам, посмотрела на княжну Марью. Видно было, что глаза ее
не видали княжны Марьи, а смотрели вглубь — в себя — во что-то счастливое и таинственное, совершающееся в ней.
Особенного на этих балах было то, что
не было хозяина и хозяйки: был, как пух летающий, по правилам искусства расшаркивающийся, добродушный Иогель, который принимал билетики за уроки от всех своих гостей; было то, что на эти балы еще езжали только те, кто хотел танцовать и веселиться, как хотят этого 13-ти и 14-ти-летние девочки, в первый раз надевающие длинные платья.
— Eh, mon cher vicomte, — вмешалась Анна Павловна, — l’Urope (она почему то выговаривала l’Urope, как
особенную тонкость французского языка, которую она могла себе позволить, говоря с французом) l’Urope ne sera jamais notre alliée sincère. [ — Ах, мой милый виконт, Европа никогда
не будет нашею искреннею союзницей.]
Князь Андрей, молча, глядя перед собой, слушал речь Пьера. Несколько раз он,
не расслышав от шума коляски, переспрашивал у Пьера нерасслышанные слова. По
особенному блеску, загоревшемуся в глазах князя Андрея, и по его молчанию Пьер видел, что слова его
не напрасны, что князь Андрей
не перебьет его и
не будет смеяться над его словами.
Вот чтó следует из того, что холодно, а
не то чтоб оставаться дома, когда ребенку нужен воздух, — говорил он с
особенною логичностью, как бы наказывая кого-то за всю эту тайную, нелогичную, происходившую в нем, внутреннюю работу.
Вообще главная черта ума Сперанского, поразившая князя Андрея, была несомненная, непоколебимая вера в силу и законность ума. Видно было, что никогда Сперанскому
не могла притти в голову та обыкновенная для князя Андрея мысль, что нельзя всё-таки выразить всего того, чтó думаешь, и никогда
не приходило сомнение в том, что
не вздор ли всё то, чтó я думаю и всё то, во чтó я верю? И этот-то
особенный склад ума Сперанского более всего привлекал к себе князя Андрея.
Она
не только
не заметила, как государь долго говорил с французским посланником, как он особенно милостиво говорил с такою-то дамой, как принц такой-то и такой-то сделали и сказали то-то, как Элен имела большой успех и удостоилась
особенного внимания такого-то; она
не видала даже государя и заметила, что он уехал только по тому, что после его отъезда бал более оживился.
На другой день князь Андрей вспомнил вчерашний бал, но
не на долго остановился на нем мыслями. «Да, очень блестящий был бал. И еще… да, Ростова очень мила. Что-то в ней есть свежее,
особенное,
не петербургское, отличающее ее». Вот всё, что́ он думал о вчерашнем бале, и напившись чаю, сел за работу.
На другой день князь Андрей поехал с визитами в некоторые дома, где он еще
не был, и в том числе к Ростовым, с которыми он возобновил знакомство на последнем бале. Кроме законов учтивости, по которым ему нужно было быть у Ростовых, князю Андрею хотелось видеть дома эту
особенную, оживленную девушку, которая оставила ему приятное воспоминание.
Князь Андрей чувствовал в Наташе присутствие совершенно чуждого для него,
особенного мира, преисполненного каких-то неизвестных ему радостей, того чуждого мира, который еще тогда, в отрадненской аллее и на окне, в лунную ночь, так дразнил его. Теперь этот мир уже более
не дразнил его,
не был чуждый мир; но он сам, вступив в него, находил в нем новое для себя наслаждение.
Сначала в семействе чувствовалась неловкость в обращении с князем Андреем; он казался человеком из чуждого мира, и Наташа долго приучала домашних к князю Андрею и с гордостию уверяла всех, что он только кажется таким
особенным, а что он такой же, как и все, и что она его
не боится и что никто
не должен бояться его.
Ваша потеря так ужасна, что я иначе
не могу себе объяснить ее, как
особенную милость Бога, Который хочет испытать — любя вас — вас и вашу превосходную мать.
Пришли Святки, и кроме парадной обедни, кроме торжественных и скучных поздравлений соседей и дворовых, кроме надетых на всех новых платьев,
не было ничего
особенного, ознаменовывающего святки, а в безветренном 20-ти градусном морозе, в ярком ослепляющем солнце днем и в звездном зимнем свете ночью, чувствовалась потребность какого-нибудь ознаменования этого времени.
Княжна Марья, сидя в гостиной и слушая эти толки и пересуды стариков, ничего
не понимала из того, что́ она слышала; она думала только о том,
не замечают ли все гости враждебных отношений ее отца к ней. Она даже
не заметила
особенного внимания и любезностей, которые ей во всё время этого обеда оказывал Друбецкой, уже третий раз бывший в их доме.
Наташа молчала, как думала Марья Дмитриевна от застенчивости, но в сущности Наташе было неприятно, что вмешивались в ее дело любви князя Андрея, которое представлялось ей таким
особенным от всех людских дел, что никто, по ее понятиям,
не мог понимать его. Она любила и знала одного князя Андрея, он любил ее и должен был приехать на днях и взять ее. Больше ей ничего
не нужно было.
Граф, судя по мнимой болезни, по расстройству дочери, по сконфуженным лицам Сони и Марьи Дмитриевны, ясно видел, что в его отсутствие должно было что-нибудь случиться; но ему так страшно было думать, что что-нибудь постыдное случилось с его любимою дочерью, он так любил свое веселое спокойствие, что он избегал расспросов и всё старался уверить себя, что ничего
особенного не было и только тужил о том, что по случаю ее нездоровья откладывался их отъезд в деревню.
Не только гения и каких-нибудь
особенных качеств
не нужно хорошему полководцу, но напротив ему нужно отсутствие самых высших, лучших человеческих качеств — любви, поэзии, нежности, философского, пытливого сомнения.
Доктора ездили к Наташе и отдельно, и консилиумами, говорили много по-французски, и по-немецки, и по-латыни, осуждали один другого, прописывали самые разнообразные лекарства от всех им известных болезней; но ни одному из них
не приходила в голову та простая мысль, что им
не может быть известна та болезнь, которою страдала Наташа, как
не может быть известна ни одна болезнь, которою одержим живой человек: ибо каждый живой человек имеет свои особенности и всегда имеет
особенную и свою новую, сложную, неизвестную медицине болезнь,
не болезнь легких, печени, кожи, сердца, нервов и т. д., записанную в медицине, но болезнь, состоящую из одного из бесчисленных соединений страданий этих органов.
Все эти разговоры, в особенности шуточки с девушками, для Пети, в его возрасте, имевшие
особенную привлекательность, все эти разговоры теперь
не занимали Петю; он сидел на своем возвышении — пушке, всё так же волнуясь при мысли о государе и о своей любви к нему.
Через неделю князь вышел и начал опять прежнюю жизнь, с
особенною деятельностью занимаясь постройками и садами и прекратив все прежние отношения с m-lle Bourienne. Вид его и холодный тон с княжной Марьей как будто говорили ей: «Вот видишь, ты выдумала на меня, налгала князю Андрею про отношения мои к этой француженке и поссорила меня с ним; а ты видишь, что мне
не нужны ни ты, ни француженка».
— Дронушка, — сказала княжна Марья, видевшая в нем несомненного друга, того самого Дронушку, который из своей ежегодной поездки на ярмарку в Вязьму привозил ей всякий раз и с улыбкой подавал свои
особенные пряники. — Дронушка, теперь после нашего несчастия, — начала она и замолчала,
не в силах говорить дальше.
Князь Андрей сказал, что он
не принадлежит к штабу светлейшего и тоже приезжий. Гусарский подполковник обратился к нарядному денщику, и денщик главнокомандующего сказал ему с тою
особенною презрительностью, с которою говорят денщики главнокомандующих с офицерами...
С чем, Пьер
не мог себе дать отчета, да и
не старался уяснить себе для кого и для чего он находит
особенную прелесть пожертвовать всем.
— Очень рад встретить вас здесь, граф, — сказал он ему громко и
не стесняясь присутствием посторонних, с
особенною решительностью и торжественностью. — Накануне дня, в который Бог знает кому из нас суждено остаться в живых, я рад случаю сказать вам, что я жалею о тех недоразумениях, которые были между нами, и желал бы, чтобы вы
не имели против меня ничего. Прошу вас простить меня.
Пьер
не обратил
особенного внимания на этот редут. Он
не знал, что это место будет для него памятнее всех мест Бородинского поля. Потом они поехали через овраг к Семеновскому, в котором солдаты растаскивали последние бревна изб и овинов. Потом под гору и на гору они проехали вперед через поломанную, выбитую как градом рожь, по вновь проложенной артиллерией по колчам пашни дороге на флеши, [Род укрепления. [Прим. Толстого. ]] тоже тогда еще копаемые.
Пьер
не знал того, что войска эти были поставлены
не для защиты позиции, как думал Бенигсен, а были поставлены в скрытое место для засады, т. е. для того, чтобы быть незамеченными и вдруг ударить на подвигавшегося неприятеля. Бенигсен
не знал этого и передвинул войска вперед по
особенным соображениям,
не сказав об этом главнокомандующему.
Казалось, что для этого
не нужно было много соображений,
не нужно было такой заботливости и хлопотливости императора и его маршалов, и вовсе
не нужно той
особенной высшей способности, называемой гениальностью, которую так любят приписывать Наполеону; но историки, впоследствии описывавшие это событие, и люди, тогда окружавшие Наполеона, и он сам, думали иначе.
Гул орудий,
не перестававший десять часов сряду и измучивший ухо, придавал
особенную значительность зрелищу (как музыка при живых картинах).
Несмотря на то, что мать скрыла от него свое намеренье
не выпускать его теперь из-под своего крылышка, Петя понял ее замыслы, и инстинктивно боясь того, чтобы с матерью
не разнежничаться,
не обабиться (так он думал сам с собой), он холодно обошелся с нею, избегал ее, и во время своего пребывания в Москве исключительно держался общества Наташи, с которою всегда имел
особенную, почти влюбленную, братскую неясность.
Кутузов глядел на Растопчина и, как будто
не понимая значения обращенных к нему слов, старательно усиливался прочесть что-то
особенное, написанное в эту минуту на лице говорившего с ним человека. Растопчин смутившись замолчал. Кутузов слегка покачал головой и,
не спуская испытующего взгляда с лица Растопчина, тихо проговорил...
Ежели и было что-нибудь
особенное в Пьере, то только его
не робкий, сосредоточенно-задумчивый вид, и французский язык, на котором он удивительно для французов хорошо изъяснялся.
Лицо его, несмотря на мелкие круглые морщинки, имело выражение невинности и юности; голос у него был приятный и певучий. Но главная особенность его речи состояла в непосредственности и спорости. Он видимо никогда
не думал о том, чтò он сказал и чтò он скажет; и от этого в быстроте и верности его интонаций была
особенная неотразимая убедительность.
Для того, чтобы двойными силами навалиться на остатки русской армии и истребить ее, для того чтобы выговорить выгодный мир или, в случае отказа, сделать угрожающее движение на Петербург, для того, чтобы даже, в случае неудачи, вернуться в Смоленск или в Вильну, или остаться в Москве; для того, одним словом, чтоб удержать то блестящее положение, в котором находилось в то время французское войско, казалось бы
не нужно
особенной гениальности.
— А нам с тобой пора, брат, бросить эти любезности, — продолжал Долохов, как будто он находил
особенное удовольствие говорить об этом предмете, раздражавшем Денисова. — Ну этого ты зачем взял к себе? — сказал он покачивая головой. — Затем, что тебе его жалко? Ведь мы знаем эти твои росписки. Ты пошлешь их сто человек, а придут 30. Помрут с голоду или побьют. Так
не всё ли равно их и
не брать?
«C’est grand!» [Это величественно!] — говорят историки, и тогда уже нет ни хорошего, ни дурного, а есть «grand», и «
не grand». Grand — хорошо,
не grand — дурно. Grand есть свойство, по их понятиям, каких-то
особенных существ, называемых ими героями. И Наполеон, убираясь в теплой шубе домой от гибнущих
не только товарищей, но (по его мнению) людей, им приведенных сюда, чувствует que c’est grand, и душа его покойна.
Кроме общего чувства отчуждения от всех людей, Наташа в это время испытывала
особенное чувство отчуждения от лиц своей семьи. Все свои: отец, мать, Соня, были так ей близки, привычны, так будничны, что все их слова, чувства казались ей оскорблением того мира, в котором она жила последнее время, и она
не только была равнодушна, но враждебно смотрела на них. Она слышала слова Дуняши, о Петре Ильиче, о несчастии, но
не поняла их.