Неточные совпадения
В том, что такое историческое лицо, как Александр I, лицо, стоявшее на высшей возможной ступени человеческой власти, как бы в фокусе ослепляющего света всех сосредоточивающихся на нем исторических лучей; лицо, подлежавшее тем сильнейшим в мире влияниям интриг, обманов, лести, самообольщения, которые неразлучны с властью; лицо, чувствовавшее на себе, всякую минуту своей жизни, ответственность за всё совершавшееся в Европе,
и лицо не выдуманное, а живое, имеющее как
и каждый человек, свои личные привычки, страсти, стремления к добру, красоте, истине, — что это лицо, пятьдесят лет тому назад, не то что не было добродетельно (за это историки не упрекают), а не имело тех воззрений на благо
человечества, которые имеет теперь профессор, смолоду занимающийся
наукой, т. е. читанием книжек, лекций
и списыванием этих книжек
и лекций в одну тетрадку.
За разрешением этих вопросов мы обращаемся к
науке истории, имеющей целью самопознание народов
и человечества.
Но новая
наука истории не может отвечать таким образом.
Наука не признает воззрения древних на непосредственное участие Божества в делах
человечества и потому она должна дать другие ответы.
Историческая
наука до сих пор, по отношению к вопросам
человечества, подобна обращающимся деньгам, — ассигнациям
и звонкой монете.
Если бы область человеческого знания ограничивалась одним отвлеченным мышлением, то, подвергнув критике то объяснение власти, которое дает
наука,
человечество пришло бы к заключению, что власть есть только слово
и в действительности не существует. Но для познавания явлений, кроме отвлеченного мышления, человек имеет орудие опыта, на котором он поверяет результаты мышления.
И опыт говорит, что власть не есть слово, но действительно существующее явление.
Религия, здравый смысл
человечества,
науки права
и сама история одинаково понимают это отношение между необходимостью
и свободой.
И, верный своему обету, с мыслью быть полезным матери,
науке и человечеству, мечтатель покинул этот рай. Мать благословила его на далекое путешествие в край неизвестный. Она боялась за него, но видела, что Московия сделалась для него обетованною землею, и могла ли отказать его желаниям?
После всего этого надо было не жиду большое самоотвержение, чтобы, для пользы
науки и человечества, посвятить себя во врачи.
Неточные совпадения
Он слушал
и химию,
и философию прав,
и профессорские углубления во все тонкости политических
наук,
и всеобщую историю
человечества в таком огромном виде, что профессор в три года успел только прочесть введение да развитие общин каких-то немецких городов; но все это оставалось в голове его какими-то безобразными клочками.
Ты возразил, что человек жив не единым хлебом, но знаешь ли, что во имя этого самого хлеба земного
и восстанет на тебя дух земли,
и сразится с тобою,
и победит тебя,
и все пойдут за ним, восклицая: «Кто подобен зверю сему, он дал нам огонь с небеси!» Знаешь ли ты, что пройдут века
и человечество провозгласит устами своей премудрости
и науки, что преступления нет, а стало быть, нет
и греха, а есть лишь только голодные.
Разумеется, для
человечества, насколько оно живет в плоскости ума, а следовательно, до известной степени обречено на
науку и философию, должна иметь силу этика ума, существует обязанность логической честности, борьбы с умственной ленью, добросовестного преодоления преодолимых трудностей, но религиозно перед человеком ставится еще высшая задача — подняться над умом, стать выше ума,
и именно этот путь указуют люди христианского, религиозного подвига [На основании сказанного определяется
и наш ответ на вопрос о «преображении разума», поставленный кн.
Религия представляет собой настолько универсальный факт человеческой жизни, что просто его отрицать никому невозможно; если
и скажут, что религия не может в настоящее время считаться свойственной в одинаковой мере всему
человечеству, то ведь не надо забывать, что этот же аргумент еще в большей степени применим к эстетике, этике, даже
науке.
Гнет позитивизма
и теории социальной среды, давящий кошмар необходимости, бессмысленное подчинение личности целям рода, насилие
и надругательство над вечными упованиями индивидуальности во имя фикции блага грядущих поколений, суетная жажда устроения общей жизни перед лицом смерти
и тления каждого человека, всего
человечества и всего мира, вера в возможность окончательного социального устроения
человечества и в верховное могущество
науки — все это было ложным, давящим живое человеческое лицо объективизмом, рабством у природного порядка, ложным универсализмом.