Проходя через Хамовники (один из немногих, несгоревших кварталов Москвы) мимо церкви, вся толпа пленных вдруг пожалась к одной стороне, и послышались восклицания ужаса и омерзения.
По переулкам Хамовников пленные шли одни с своим конвоем и повозками и фурами, принадлежавшими конвойным и ехавшими сзади; но, выйдя к провиантским магазинам, они попали в средину огромного, тесно двигавшегося артиллерийского обоза, перемешанного с частными повозками.
Опять волна общего любопытства, как и около церкви в Хамовниках, надвинула всех пленных к дороге, и Пьер, благодаря своему росту, через головы других увидал то, чтò так привлекло любопытство пленных. В трех колясках, замешавшихся между зарядными ящиками, ехали, тесно сидя друг на друге, разряженные в ярких цветах, нарумяненные, что-то кричащие пискливыми голосами женщины.
Репортерам приходилось иногда идти пешком — тогда еще и конок не было — в Хамовники, или в Сокольники, или в Даниловку разнюхивать на фабрике, чем кормят рабочих, как они живут и берут ли с них штрафы.
Ровно в центре старомодного жилья, наполненного очевидным хамовником всевозможным барахлом, лежит нетронутый труп человека, который очень даже подходит под описание слегка взъерошенного старика, что каждый день аккуратно вытирает пыль с неработающих уже полвека часов с кукушкой, звеня винтиками, которые лежат в сакральном кармашке бирюзового халата.
– А холст-то, выходит, твои людишки разбоем у хамовников взяли?
Ровно в центре старомодного жилья, наполненного очевидным хамовником всевозможным барахлом, лежит нетронутый труп человека, который очень даже подходит под описание слегка взъерошенного старика, что каждый день аккуратно вытирает пыль с неработающих уже полвека часов с кукушкой, звеня винтиками, которые лежат в сакральном кармашке бирюзового халата.