Неожиданно, в середине и не в порядке службы, который Наташа хорошо знала, дьячек вынес скамеечку, ту самую, на которой читались коленопреклонные молитвы в Троицын день, и поставил ее перед царскими дверьми. Священник вышел в своей лиловой, бархатной скуфье, оправил волосы и с усилием стал на колена. Все сделали то же, и с недоумением смотрели друг на друга. Это
была молитва, только что полученная из Синода, молитва о спасении России от вражеского нашествия.
Неточные совпадения
— André, si vous avez la foi, vous vous seriez adressé à Dieu, pour qu’il vous donne l’amour, que vous ne sentez pas et votre prière aurait été exaucée. [Андрей, если бы ты имел веру, то обратился бы к Богу с
молитвою, чтоб Он даровал тебе любовь, которую ты не чувствуешь, и
молитва твоя
была бы услышана.]
Какое же может
быть зло, что несчастные люди, наши мужики, люди такие же, как и мы, вырастающие и умирающие без другого понятия о Боге и правде, как обряд и бессмысленная
молитва,
будут поучаться в утешительных верованиях будущей жизни, возмездия, награды, утешения?
Она дочитывала свою последнюю
молитву: «Неужели мне одр сей гроб
будет?» Молитвенное настроение ее
было уничтожено.
Заметив, что мать продолжала
молитву, она на цыпочках подбежала к кровати, быстро скользнув одною маленькою ножкой о другую, скинула туфли и прыгнула на тот одр, за который графиня боялась, как бы он не
был ее гробом.
Они не утащили ее сразу, а долго с ней
пели, а потом уже ее утащили, и за кулисами ударили три раза во что-то металлическое, и все стали на колена и запели
молитву.
Когда она понимала их, ее личное чувство с своими оттенками присоединялось к ее
молитве; когда она не понимала, ей еще сладостнее
было думать, что желание понимать всё
есть гордость, что понимать всего нельзя, что надо только верить и отдаваться Богу, Который в эти минуты — она чувствовала — управлял ее душою.
Она слушала каждое слово о победе Моисея на Амалика, и Гедеона на Мадиама, и Давида на Голиафа, и о разорении Иерусалима Твоего, и просила Бога с тою нежностью и размягченностью, которою
было переполнено ее сердце; но не понимала хорошенько. о чем она просила Бога в этой
молитве.
Пьер накануне того воскресенья, в которое читали
молитву, обещал Ростовым привезти им от графа Растопчина, с которым он
был хорошо знаком, и воззвание к России, и последние известия из армии. Поутру, заехав к графу Растопчину, Пьер у него застал только что приехавшего курьера из армии.
— Ну чтό, mоn cher, [милый,] ну чтό достали манифест? ― спросил старый граф. ― А графинюшка
была у обедни у Разумовских,
молитву новую слышала. Очень хорошая, говорит.
Она чувствовала, что теперь ее охватил другой мир житейской, трудной и свободной деятельности, совершенно противоположный тому нравственному миру, в который она
была заключена прежде и в котором лучшее утешение
была —
молитва.
Она оделась, умылась, прочла
молитвы и вышла на крыльцо. К крыльцу поданы
были без лошадей экипажи, в которые укладывали вещи.
К ночи кругом гроба горели свечи, на гробу
был покров, на полу
был посыпан можжевельник, под мертвую ссохшуюся голову
была положена печатная
молитва, а в углу сидел дьячок, читая псалтырь.
— Кому тушить-то? — послышался голос Данилы Терентьича, молчавшего до сих пор. Голос его
был спокоен и медлителен. — Москва и
есть, братцы, — сказал он, — она матушка белока… — голос его оборвался, и он вдруг старчески всхлипнул. И как будто только этого ждали все, чтобы понять то значение, которое имело для них это видневшееся зарево. Послышались вздохи, слова
молитвы и всхлипывание старого графского камердинера.
«Видно
было, что вся душа ее
была в
молитве.
Да, это та
молитва, которая сдвигает горы и я уверен, что
молитва ее
будет исполнена.
То, о чем он только что молился с уверенностью, что Бог исполнит его
молитву,
было исполнено; но Николай
был удивлен этим так, как будто это
было что-то необыкновенное и как будто он никогда не ожидал этого, и как будто именно то, что это так быстро совершилось, доказывало то, что это происходило не от Бога, Которого он просил, а от обыкновенной случайности.
Письмо Сони к Николаю, бывшее осуществлением его
молитвы,
было написано из Троицы. Вот чем оно
было вызвано. Мысль о женитьбе Николая на богатой невесте всё больше и больше занимала старую графиню. Она знала, что Соня
была главным препятствием для этого. И жизнь Сони, последнее время, в особенности после письма Николая, описывавшего свою встречу в Богучарове с княжной Марьей, становилась тяжеле и тяжеле в доме графини. Графиня не пропускала ни одного случая для оскорбительного или жестокого намека Соне.
«Боже мой! что с нами
будет, если она умрет, как это мне кажется, когда у нее такое лицо», подумал он и, став перед образом, он стал читать вечерние
молитвы.
Неточные совпадения
— Ох, не припоминай его, бог с ним! — вскрикнула она, вся побледнев. — Еще третьего дня всю ночь мне снился окаянный. Вздумала
было на ночь загадать на картах после
молитвы, да, видно, в наказание-то Бог и наслал его. Такой гадкий привиделся; а рога-то длиннее бычачьих.
— Это — другое дело, Афанасий Васильевич. Я это делаю для спасения души, потому что в убеждении, что этим хоть сколько-нибудь заглажу праздную жизнь, что как я ни дурен, но
молитвы все-таки что-нибудь значат у Бога. Скажу вам, что я молюсь, — даже и без веры, но все-таки молюсь. Слышится только, что
есть господин, от которого все зависит, как лошадь и скотина, которою пашем, знает чутьем того, <кто> запрягает.
Тихо
было все на небе и на земле, как в сердце человека в минуту утренней
молитвы; только изредка набегал прохладный ветер с востока, приподнимая гриву лошадей, покрытую инеем.
Вот наконец мы пришли; смотрим: вокруг хаты, которой двери и ставни заперты изнутри, стоит толпа. Офицеры и казаки толкуют горячо между собою: женщины воют, приговаривая и причитывая. Среди их бросилось мне в глаза значительное лицо старухи, выражавшее безумное отчаяние. Она сидела на толстом бревне, облокотясь на свои колени и поддерживая голову руками: то
была мать убийцы. Ее губы по временам шевелились:
молитву они шептали или проклятие?
— Господи, поскорей бы уж!» Он
было бросился на колени молиться, но даже сам рассмеялся, — не над
молитвой, а над собой.