Между ними всегда ходили какие-нибудь неясные толки, то о перечислении их всех в казаки, то о
новой вере, в которую их обратят, то о царских листах каких-то, то о присяге Павлу Петровичу в 1797-м году (про которую говорили, что тогда еще воля выходила, да господа отняли), то об имеющем через семь лет воцариться Петре Феодоровиче, при котором всё будет вольно и так будет просто, что ничего не будет.
Внутренне этот исторический поворот подготовлялся духовным кризисом европейской культуры, крахом позитивизма и материализма новейшего европейского сознания, разочарованием в жизни, жаждой
новой веры и новой мудрости.
Он изумился смелости, независимости мысли, желания и этой свободе речи. Перед ним была не девочка, прячущаяся от него от робости, как казалось ему, от страха за свое самолюбие при неравной встрече умов, понятий, образований. Это новое лицо,
новая Вера!
Торжественно и поэтически являлись середь мещанского мира эти восторженные юноши с своими неразрезными жилетами, с отрощенными бородами. Они возвестили
новую веру, им было что сказать и было во имя чего позвать перед свой суд старый порядок вещей, хотевший их судить по кодексу Наполеона и по орлеанской религии.
И наши не просто становятся атеистами, а непременно уверуют в атеизм, как бы в
новую веру, никак и не замечая, что уверовали в нуль.
Неточные совпадения
«Это
новое чувство не изменило меня, не осчастливило, не просветило вдруг, как я мечтал, — так же как и чувство к сыну. Никакого сюрприза тоже не было. А
вера — не
вера — я не знаю, что это такое, — но чувство это так же незаметно вошло страданиями и твердо засело в душе.
Но к старым идолам добавлен
новый — рабочий класс, и
вера в неизбежность человеческих жертвоприношений продолжает существовать.
Кичибе составляет juste milieu [золотая середина — фр.] между тем и другим; он посвежее их: у него нет застарелой ненависти к
новому и
веры в японскую систему правления, но ему не угнаться и за
новыми.
Правительство знает это, но, по крайней памяти, боится, что христианская
вера вредна для их законов и властей. Пусть бы оно решило теперь, что это вздор и что необходимо опять сдружиться с чужестранцами. Да как? Кто начнет и предложит? Члены верховного совета? — Сиогун велит им распороть себе брюхо. Сиогун? — Верховный совет предложит ему уступить место другому. Микадо не предложит, а если бы и вздумал, так сиогун не сошьет ему
нового халата и даст два дня сряду обедать на одной и той же посуде.
Весь положительный пафос Маркса был связан с его
верой в то, что человек, социальный человек, овладеет миром, миром необходимости, организует
новое общество, прекратит образовавшуюся анархию во имя блага людей, во имя их возрастающей силы.