Неточные совпадения
После
похорон отца, княжна Марья заперлась в своей комнате и никого не впускала к себе. К двери подошла девушка сказать, что Алпатыч пришел опросить приказания об отъезде. (Это было ещё до разговора Алпатыча с Дроном.) Княжна Марья приподнялась с дивана,
на котором она лежала, и сквозь затворенную дверь проговорила, что она никуда и никогда не
поедет и просит, чтоб ее оставили в покое.
Ведь мы и сами
поехали на похороны, да от Бахметевки воротились, ведь на Савруше-то мост снесло, а ждать тоже было нельзя, да и снег-то, может, и не сошел бы.
Князю Григорову непременно бы следовало
ехать на похороны к дяде; но он не поехал, отговорившись перед женой тем, что он считает нечестным скакать хоронить того человека, которого он всегда ненавидел: в сущности же князь не ехал потому, что на несколько дней даже не в состоянии был расстаться с Еленой, овладевшей решительно всем существом его и тоже переехавшей вместе с матерью на дачу.
Когда она
ехала на похороны, в ее сердце еще теплилась надежда, что графини Конкордии Васильевны не будет на похоронах, хотя публикации в газетах и были сделаны от ее имени, что это сделал Караулов, который и будет один при гробе своего друга.
Неточные совпадения
Он застал жену без языка. Так и не пришлось ему двух слов сказать.
На похоронах он громко подпевал городецким дьячкам — скитницы не пожаловали петь к Патапу Максимычу, очень уж сердилась
на брата мать Манефа, — и сама не
поехала и другим не велела ездить. Все ее слов послушались, никто из сбирательниц не приехал в Осиповку.
С нетерпеньем ждал Самоквасов Крещеньева дня, чтобы сыграть свадьбу, но пришлось помедлить: около Крещенья умерла Прасковья Патаповна, нельзя было Патапу Максимычу прямо с
похорон на свадьбу
ехать, а без него Дуня никак не хотела выходить замуж.
Куда деваться двадцатипятилетней вдове, где приклонить утомленную бедами и горькими напастями голову? Нет
на свете близкого человека, одна как перст, одна голова в поле, не с кем поговорить, не с кем посоветоваться.
На другой день
похорон писала к брату и матери Манефе, уведомляя о перемене судьбы, с ней толковала молодая вдова, как и где лучше жить — к брату
ехать не хотелось Марье Гавриловне, а одной жить не приходится. Сказала Манефа:
Поехал и мой отец, но сейчас воротился и сказал, что бал похож
на похороны и что весел только В.**, двое его адъютантов и старый депутат, мой книжный благодетель, С. И. Аничков, который не мог простить покойной государыне, зачем она распустила депутатов, собранных для совещания о законах, и говорил, что «пора мужской руке взять скипетр власти…».
— Оставьте его, пусть спит, теперь все равно нельзя
ехать, завтра утром передадите ему это письмо, может
поехать с княжной Маргаритой Дмитриевной. Меня не будить. Доложите князю, что я приеду прямо
на похороны. Велите заложить тройку рыжих. Пусть отвезут князя и княжну и подождут
на станции Николая Леопольдовича… — подала княгиня Якову письмо Шатова.