Неточные совпадения
— Нынче обедает у нас Шуберт, полковник Павлоградского гусарского
полка. Он был в отпуску здесь и берет его с собой. Что делать? — сказал граф, пожимая плечами и говоря шуточно о деле, которое, видимо,
стоило ему много горя.
В октябре 1805 года русские войска занимали села и города эрцгерцогства Австрийского, и еще новые
полки приходили из России и, отягощая
постоем жителей, располагались у крепости Браунау. В Браунау была главная квартира главнокомандующего Кутузова.
11-го октября 1805 года один из только-что пришедших к Браунау пехотных
полков, ожидая смотра главнокомандующего,
стоял в полумиле от города. Несмотря на нерусскую местность и обстановку (фруктовые сады, каменные ограды, черепичные крыши, горы, видневшиеся вдали, на нерусский народ, с любопытством смотревший на солдат,)
полк имел точно такой же вид, какой имел всякий русский
полк, готовившийся к смотру где-нибудь в середине России.
Раздался крик команды, опять
полк звеня дрогнул, сделав на караул. В мертвой тишине послышался слабый голос главнокомандующего.
Полк рявкнул: «Здравья желаем, ваше го-го-го-го-ство!» И опять всё замерло. Сначала Кутузов
стоял на одном месте, пока
полк двигался; потом Кутузов рядом с белым генералом, пешком, сопутствуемый свитою, стал ходить по рядам.
— Нет, господа, нет… вы не думайте… я очень понимаю, вы напрасно обо мне думаете так… я.. для меня… я за честь
полка… да что́? это на деле я покажу, и для меня честь знамени… ну, всё равно, правда, я виноват!.. — Слезы
стояли у него в глазах. — Я виноват, кругом виноват!… Ну, что́ вам еще?…
Солдат, на которого указывали смеявшиеся, был Долохов. Князь Андрей узнал его и прислушался к его разговору. Долохов, вместе с своим ротным, пришел в цепь с левого фланга, на котором
стоял их
полк.
Пониже высоты, на которой
стоял Киевский
полк, в лощине речки слышалась хватающая за душу перекатная трескотня ружей, и гораздо правее, за драгунами, свитский офицер указывал князю на обходившую наш фланг колонну французов.
Между каждым рядом войск была как бы улица. Резко отделялись одна от другой три части этой армии: боевая Кутузовская (в которой на правом фланге в передней линии
стояли павлоградцы), пришедшие из России армейские и гвардейские
полки и австрийское войско. Но все
стояли под одну линию, под одним начальством и в одинаковом порядке.
Когда закричали солдаты того
полка, перед которым
стоял Кутузов, он отъехал несколько в сторону и сморщившись оглянулся.
Не раз он, когда
полк Анатоля
стоял в Твери, с вечера увозил его из Твери, к рассвету доставлял в Москву и увозил на другой день ночью.
Четыре дня тому назад у того же дома, к которому подвели Балашева,
стояли Преображенского
полка часовые, теперь же
стояли два французских гренадера в раскрытых на груди синих мундирах и в мохнатых шапках, конвой гусаров и улан и блестящая свита адъютантов, пажей и генералов, ожидавших выхода Наполеона вокруг стоявшей у крыльца верховой лошади и его мамелюка Рустана. Наполеон принимал Балашева в том самом доме в Вильне, из которого отправлял его Александр.
Павлоградские два эскадрона
стояли биваками, среди выбитого до тла скотом и лошадьми, уже выколосившегося ржаного поля. Дождь лил ливнем, и Ростов с покровительствуемым им молодым офицером Ильиным сидел под сгороженным на скорую руку шалашиком. Офицер их
полка с длинными усами, продолжавшимися от щек, ездивший в штаб и застигнутый дождем зашел к Ростову.
10-го августа
полк, которым командовал князь Андрей, проходил по большой дороге, мимо проспекта, ведущего в Лысые Горы, Жара и засуха
стояли более трех недель.
Рассказывали, что Мамонову его
полк будет
стоить 800 тысяч, что Безухов еще больше затратил на своих ратников, но что лучше всего в поступке Безухова то, что он сам оденется в мундир и поедет верхом перед
полком и ничего не будет брать за места с тех, которые будут смотреть на пего.
Он смотрел то на кавалерийский
полк, повстречавшийся теперь с поездом раненых, то на ту телегу, у которой он
стоял и на которой сидели двое раненых и лежал один.
Полк князя Андрея был в резервах, которые до 2-го часа
стояли позади Семеновского в бездействии, под сильным огнем артиллерии. Во втором часу
полк, потерявший уже более 200 человек, был двинут вперед на стоптанное овсяное поле, на тот промежуток между Семеновским и курганною батареей, на котором в этот день были побиты тысячи людей, и на который во втором часу дня был направлен усиленно-сосредоточенный огонь из нескольких сот неприятельских орудий.
— Lanciers du 6-me, [Уланы 6-го
полка,] — проговорил Долохов, не укорачивая и не прибавляя хода лошади. Черная фигура часового
стояла на мосту.
Выехав с своею свитой — графом Толстым, князем Волконским, Аракчеевым и другими, 7-го декабря из Петербурга, государь 11-го декабря приехал в Вильну и в дорожных санях прямо подъехал к зàмку. У зàмка, несмотря на сильный мороз,
стояло человек сто генералов и штабных офицеров, в полной парадной форме, и почетный караул Семеновского
полка.
Неточные совпадения
Вообрази, что в трех верстах от города
стоял драгунский
полк.
Принял он Чичикова отменно ласково и радушно, ввел его совершенно в доверенность и рассказал с самоуслажденьем, скольких и скольких
стоило ему трудов возвесть именье до нынешнего благосостояния; как трудно было дать понять простому мужику, что есть высшие побуждения, которые доставляют человеку просвещенная роскошь, искусство и художества; сколько нужно было бороться с невежеством русского мужика, чтобы одеть его в немецкие штаны и заставить почувствовать, хотя сколько-нибудь, высшее достоинство человека; что баб, несмотря на все усилия, он до сих <пор> не мог заставить надеть корсет, тогда как в Германии, где он
стоял с
полком в 14-м году, дочь мельника умела играть даже на фортепиано, говорила по-французски и делала книксен.
Чичиков занялся с Николашей. Николаша был говорлив. Он рассказал, что у них в гимназии не очень хорошо учат, что больше благоволят к тем, которых маменьки шлют побогаче подарки, что в городе
стоит Ингерманландский гусарский
полк; что у ротмистра Ветвицкого лучше лошадь, нежели у самого полковника, хотя поручик Взъемцев ездит гораздо его почище.
На
полках по углам
стояли кувшины, бутыли и фляжки зеленого и синего стекла, резные серебряные кубки, позолоченные чарки всякой работы: венецейской, турецкой, черкесской, зашедшие в светлицу Бульбы всякими путями, через третьи и четвертые руки, что было весьма обыкновенно в те удалые времена.
На полу
стояли кадки масла, большие крытые корчаги с сметаной, корзины с яйцами — и чего-чего не было! Надо перо другого Гомера, чтоб исчислить с полнотой и подробностью все, что скоплено было во всех углах, на всех
полках этого маленького ковчега домашней жизни.