Неточные совпадения
Пьер закрыл
лицо, и слабая улыбка, забывшись,
осталась на его
лице, хоть оно теперь выражало ужас и страх.
Лицо Кутузова, стоявшего в дверях кабинета, несколько мгновений
оставалось совершенно неподвижно. Потом как волна, пробежала по его
лицу морщина, лоб разгладился; он почтительно наклонил голову, закрыл глаза, молча пропустил мимо себя Мака и сам за собой затворил дверь.
Все
лица были такие спокойные, как будто всё происходило не в виду неприятеля, перед делом, где должна была
остаться на месте, по крайней мере, половина отряда, а как будто где-нибудь на родине в ожидании спокойной стоянки.
— Он есть, но понять Его трудно, — заговорил опять масон. глядя не на
лицо Пьера, а перед собою, своими старческими руками, которые от внутреннего волнения не могли
оставаться спокойными, перебирая листы книги.
Ростов сделался не в духе тотчас же после того, как он заметил неудовольствие на
лице Бориса, и, как всегда бывает с людьми, которые не в духе, ему казалось, что все неприязненно смотрят на него и что всем он метает. И действительно он мешал всем и один
оставался вне вновь завязавшегося общего разговора. «И зачем он сидит тут?» говорили взгляды, которые бросали на него гости. Он встал и подошел к Борису.
Любовь к праздности
осталась та же и в падшем человеке, но проклятие всё тяготеет над человеком, и не только потому, что мы в поте
лица должны снискивать хлеб свой, но потому, что по нравственным свойствам своим мы не можем быть праздны и спокойны.
Взорванный словом интриганка, Николай, возвысив голос, сказал матери, что он никогда не думал, чтоб она заставляла его продавать свои чувства, и что ежели это так, то он последний раз говорит… Но он не успел сказать того решительного слова, которого, судя по выражению его
лица, с ужасом ждала мать и которое может быть навсегда бы
осталось жестоким воспоминанием между ними. Он не успел договорить, потому что Наташа с бледным и серьезным
лицом вошла в комнату от двери, у которой она подслушивала.
Остался один остов жизни: его дом с блестящею женой, пользовавшеюся теперь милостями одного важного
лица, знакомство со всем Петербургом и служба с скучными формальностями.
Он взглянул на нее холодным, злым взглядом и подставил ей сморщенную, выбритую щеку. Всё выражение его
лица говорило ей, что утренний разговор им не забыт, что решенье его
осталось в прежней силе, и что только благодаря присутствию гостей он не говорит ей этого теперь.
Княжна Марья с рассеянным, вопросительным взглядом обратилась к Пьеру, который последний из гостей, с шляпой в руке и с улыбкой на
лице, подошел к ней после того, как князь вышел, и они одни
оставались в гостиной.
Но хотя по внешности всё
оставалось по старому, внутренние отношения всех этих
лиц изменились с тех пор, как князь Андрей не видал их.
Офицеры хотели откланяться, но князь Андрей, как будто не желая
оставаться с глазу на глаз с своим другом, предложил им посидеть и напиться чаю. Подали скамейки и чай. Офицеры не без удивления смотрели на. толстую, громадную фигуру Пьера и слушали его рассказы о Москве и о расположении наших войск, которые ему удалось объездить. Князь Андрей молчал, и
лицо его так было неприятно, что Пьер обращался более к добродушному батальонному командиру Тимохину, чем к Болконскому.
— Да где же, где же она
осталась? — сказал Пьер. По выражению оживившегося
лица его, женщина поняла, что этот человек мог помочь ей.
На красивом, твердом
лице Коновницына с лихорадочно-воспаленными щеками, на мгновение
оставалось еще выражение далеких от настоящего положения мечтаний сна, но потом вдруг он вздрогнул:
лицо это приняло обычно-спокойное и твердое выражение.
Оставшись наедине с фельдмаршалом, государь высказал ему свое неудовольствие за медленность преследования, за ошибки в Красном и на Березине и сообщил свои соображения о будущем походе за-границу. Кутузов не делал ни возражений, ни замечаний. То самое покорное и бессмысленное выражение, с которым он, семь лет тому назад, выслушивал приказания государя на Аустерлицком поле, установилось теперь на его
лице.
— Ну, прощай, — отвечала Наташа. И та же шаловливая улыбка, как бы забывшись, долго
оставалась на ее
лице.
— Ma tante, позвольте мне
остаться, — сказал Николинька, подходя к тетке.
Лицо его выражало мольбу, волнение и восторг. Графиня Марья поглядела на него и обратилась к Пьеру.
Но допустив даже, что справедливы все хитросплетенные рассуждения, которыми наполнены эти истории; допустив, что народы управляются какою-то неопределимою силой, называемою идеей, — существенный вопрос истории всё-таки или
остается без ответа, или к прежней власти монархов и к вводимому общими историками влиянию советчиков и других
лиц присоединяется еще новая сила идеи, связь которой с массами требует объяснения.