Неточные совпадения
«
Хорошо бы было поехать к Курагину», подумал он. Но тотчас
же он вспомнил данное князю Андрею честное слово не бывать у Курагина.
И он, представив, как махал руками квартальный, опять захохотал звучным и басистым смехом, колебавшим всё его полное тело, как смеются люди, всегда
хорошо евшие и особенно пившие. — Так, пожалуйста
же, обедать к нам, — сказал он.
Князь Андрей, видимо, знал это так
же хорошо, как и Тихон; он посмотрел на часы, как будто для того, чтобы поверить, не изменились ли привычки отца за то время, в которое он не видал его, и, убедившись, что они не изменились, обратился к жене.
Он знал это в эту минуту так
же верно, как бы он знал это, стоя под венцом с нею. Как это будет? и когда? он не знал; не знал даже,
хорошо ли это будет (ему даже чувствовалось, что это нехорошо почему-то), но он знал, что это будет.
Старый князь в это утро был чрезвычайно ласков и старателен в своем обращении с дочерью. Это выражение старательности
хорошо знала княжна Марья. Это было то выражение, которое бывало на его лице в те минуты, когда сухие руки его сжимались в кулак от досады за то, что княжна Марья не понимала арифметической задачи, и он, вставая, отходил от нее и тихим голосом повторял несколько раз одни и те
же слова.
Ростов видел, что всё это было
хорошо придумано ими. Соня и вчера поразила его своею красотой. Нынче, увидав ее мельком, она ему показалась еще лучше. Она была прелестная 16-тилетняя девочка, очевидно страстно его любящая (в этом он не сомневался ни на минуту). Отчего
же ему было не любить ее теперь, и не жениться даже, думал Ростов, но… теперь столько еще других радостей и занятий! «Да, они это прекрасно придумали», подумал он, «надо оставаться свободным».
—
Хорошо, — сказал Смольянинов, и тотчас
же продолжал: — Имеете ли вы понятие о средствах, которыми наш святой орден поможет вам в достижении вашей цели?… — сказал ритор спокойно и быстро.
— Отчего
же? — сказал князь Андрей. — Убить злую собаку даже очень
хорошо.
Жизнь его между тем шла по прежнему, с теми
же увлечениями и распущенностью. Он любил
хорошо пообедать и выпить, и, хотя и считал это безнравственным и унизительным, не мог воздержаться от увеселений холостых обществ, в которых он участвовал.
«Что об этом думать много и так
хорошо», сказала она себе и стала взад и вперед ходить по зале, ступая не простыми шагами по звонкому паркету, но на всяком шагу переступая с каблучка (на ней были новые, любимые башмаки) на носок, и так
же радостно, как и к звукам своего голоса прислушиваясь к этому мерному топоту каблучка и поскрипыванию носка.
— Так
хорошо? — сказал Николай, еще раз высматривая выражение лица сестры, чтоб узнать, правда ли это, и, скрыпя сапогами, он соскочил с отвода и побежал к своим саням. Всё тот
же счастливый, улыбающийся черкес, с усиками и блестящими глазами, смотревший из-под собольего капора, сидел там, и этот черкес был Соня, и эта Соня была наверное его будущая, счастливая и любящая жена.
— Я тебе помогал, но всё
же я тебе должен правду сказать: дело опасное и, если разобрать, глупое. Ну, ты ее увезешь,
хорошо. Разве это так оставят? Узнается дело, что ты женат. Ведь тебя под уголовный суд подведут…
Он кивнул головою, отвечая на низкий и почтительный поклон Балашева и, подойдя к нему, тотчас
же стал говорить, как человек, дорожащий всякою минутой своего времени и не снисходящий до того, чтобы приготавливать свои речи, а уверенный в том, что он всегда скажет
хорошо и что̀ нужно сказать.
— Чтό
же меня спрашивать? Генерал Армфельд предложил прекрасную позицию с открытым тылом. Или атака von diesem Italienischen Herrn, sehr schön. [этого итальянского господина, очень
хорошо.] Или отступление. Auch gut. [Тоже
хорошо.] Что ж меня спрашивать? — сказал он. — Ведь вы сами знаете всё лучше меня. — Но когда Волконский нахмурившись сказал, что он спрашивает его мнения от имени государя, то Пфуль встал и вдруг одушевившись начал говорить...
Неожиданно, в середине и не в порядке службы, который Наташа
хорошо знала, дьячек вынес скамеечку, ту самую, на которой читались коленопреклонные молитвы в Троицын день, и поставил ее перед царскими дверьми. Священник вышел в своей лиловой, бархатной скуфье, оправил волосы и с усилием стал на колена. Все сделали то
же, и с недоумением смотрели друг на друга. Это была молитва, только что полученная из Синода, молитва о спасении России от вражеского нашествия.
Наполеон в Бородинском сражении исполнял свое дело представителя власти так
же хорошо и еще лучше, чем в других сражениях. Он не сделал ничего вредного для хода сражения: он склонялся на мнения более благоразумные; он не путал, не противоречил сам себе, не испугался и не убежал с поля сражения, а с своим большим тактом и опытом войны, спокойно и достойно исполнял свою роль кажущегося начальствованья.
Наполеон
же после своего долгого опыта войны знал
хорошо, — чтò значило, в продолжение 8-ми часов, после всех употребленных усилий, невыигранное атакующим сражение.
О том
же,
хорошо ли или дурно выходить от живого мужа замуж, не говорили, потому что вопрос этот очевидно был уже решенный для людей поумнее нас с вами (как говорили) и усумниться в правильности решения вопроса значило рисковать выказать свою глупость и неумение жить в свете.
Как в Тильзите Ростов не позволил себе усомниться в том,
хорошо ли то, чтò признано всеми хорошим, точно так
же и теперь, после короткой, но искренней борьбы между попыткой устроить свою жизнь по своему разуму и смиренным подчинением обстоятельствам, он выбрал последнее и предоставил себя той власти, которая его (он это чувствовал) непреодолимо влекла куда-то.
—
Хорошо,
хорошо, мне теперь некогда, — сказал Ермолов и вышел из избы. Диспозиция, составленная Толем, была очень хорошая. Так
же, как и в Аустерлицкой диспозиции было написано, хотя и не по-немецки...
— Ах как
хорошо! Как славно! — говорил он себе, когда ему подвигали чисто накрытый стол с душистым бульоном, или когда он на ночь ложился на мягкую чистую постель, или когда ему вспоминалось, что жены и французов нет больше. — Ах как
хорошо, как славно! — И по старой привычке он делал себе вопрос: ну а потом чтó? чтó я буду делать? И тотчас
же он отвечал себе: ничего. Буду жить. Ах как славно!
Он сначала всматривался в мужика, стараясь понять, чтò ему нужно, чтò он считает дурным и хорошим, и только притворялся, что распоряжается и приказывает, в сущности
же только учился у мужиков и приемам, и речам, и суждениям о том, чтò
хорошо и чтò дурно.
— Что же ты молчишь, как рыба, или не рада встрече, после такой долгой разлуки… Ведь, говорит же французская пословица, что всегда возвращаются к своей первой любви…
Хорошо же ты возвращаешься… Молчишь, точно встретилась с выходцем с того света… Я, вот, так рад, что встретился с тобой, кузинушка, давно я тебя уже выследил, да выбирал удобное место и время… Надоело мне, чай, так же, как и тебе, носить столько лет чужую кожу — отрадно поговорить по душе с близким человеком, которого нечего бояться…
Неточные совпадения
В продолжение немногих минут они вероятно бы разговорились и
хорошо познакомились между собою, потому что уже начало было сделано, и оба почти в одно и то
же время изъявили удовольствие, что пыль по дороге была совершенно прибита вчерашним дождем и теперь ехать и прохладно и приятно, как вошел чернявый его товарищ, сбросив с головы на стол картуз свой, молодцевато взъерошив рукой свои черные густые волосы.
Какие бывают эти общие залы — всякий проезжающий знает очень
хорошо: те
же стены, выкрашенные масляной краской, потемневшие вверху от трубочного дыма и залосненные снизу спинами разных проезжающих, а еще более туземными купеческими, ибо купцы по торговым дням приходили сюда сам-шест и сам-сём испивать свою известную пару чаю; тот
же закопченный потолок; та
же копченая люстра со множеством висящих стеклышек, которые прыгали и звенели всякий раз, когда половой бегал по истертым клеенкам, помахивая бойко подносом, на котором сидела такая
же бездна чайных чашек, как птиц на морском берегу; те
же картины во всю стену, писанные масляными красками, — словом, все то
же, что и везде; только и разницы, что на одной картине изображена была нимфа с такими огромными грудями, каких читатель, верно, никогда не видывал.
Засим это странное явление, этот съежившийся старичишка проводил его со двора, после чего велел ворота тот
же час запереть, потом обошел кладовые, с тем чтобы осмотреть, на своих ли местах сторожа, которые стояли на всех углах, колотя деревянными лопатками в пустой бочонок, наместо чугунной доски; после того заглянул в кухню, где под видом того чтобы попробовать,
хорошо ли едят люди, наелся препорядочно щей с кашею и, выбранивши всех до последнего за воровство и дурное поведение, возвратился в свою комнату.
— Ну, душа, вот это так! Вот это
хорошо, постой
же, я тебя поцелую за это. — Здесь Ноздрев и Чичиков поцеловались. — И славно: втроем и покатим!
—
Хорошо, дайте
же сюда деньги!