Неточные совпадения
11 октября, в тот самый день, когда в главной квартире всё было поднято на ноги известием о поражении Мака, в штабе эскадрона походная жизнь спокойно
шла по-старому. Денисов, проигравший всю ночь в карты, еще не приходил домой, когда Ростов, рано утром, верхом, вернулся с фуражировки. Ростов в юнкерском мундире подъехал
к крыльцу, толконув
лошадь, гибким, молодым жестом скинул ногу, постоял на стремени, как будто не желая расстаться с
лошадью, наконец, спрыгнул и крикнул вестового.
Въехав в деревню, он слез с
лошади и
пошел к первому дому с намерением отдохнуть хоть на минуту, съесть что-нибудь и привесть в ясность все эти оскорбительные, мучившие его мысли. «Это толпа мерзавцев, а не войско», думал он, подходя
к окну первого дома, когда знакомый ему голос назвал его по имени.
— Ваше сиятельство, — прервал князь Андрей молчание своим резким голосом, — вы меня изволили
послать к батарее капитана Тушина. Я был там и нашел две трети людей и
лошадей перебитыми, два орудия исковерканными, и прикрытия никакого.
Он мог бы… не только мог бы, но он должен был подъехать
к государю. И это был единственный случай показать государю свою преданность. И он не воспользовался им… «Чтó я наделал?» подумал он. И он повернул
лошадь и поскакал назад
к тому месту, где видел императора; но никого уже не было за канавой. Только ехали повозки и экипажи. От одного фурмана Ростов узнал, что Кутузовский штаб находится неподалеку в деревне, куда
шли обозы. Ростов поехал за ними.
Еще в начале этой травли, Данило, услыхав улюлюканье, выскочил на опушку леса. Он видел, как Карай взял волка и остановил
лошадь, полагая, что дело было кончено. Но когда охотники не слезли, волк встряхнулся и опять
пошел на утек, Данило выпустил своего бурого не
к волку, а прямою линией
к засеке так же, как Карай, — на перерез зверю. Благодаря этому направлению, он подскакивал
к волку в то время, как во второй раз его остановили дядюшкины собаки.
Молодец соскочил держать под уздцы
лошадей, Анатоль с Долоховым
пошли по тротуару. Подходя
к воротам, Долохов свистнул. Свисток отозвался ему и вслед за тем выбежала горничная.
Унтер-офицер, нахмурившись и проворчав какое-то ругательство, надвинулся грудью
лошади на Балашева, взялся за саблю и грубо крикнул на русского генерала, спрашивая его: глух ли он, что не слышит того, что̀ ему говорят. Балашев назвал себя. Унтер-офицер
послал солдата
к офицеру.
Алпатыч более поспешным шагом, чем он ходил обыкновенно, вошел во двор и прямо
пошел под сарай
к своим
лошадям и повозке. Кучер спал; он разбудил его, велел закладывать и вошел в сени. В хозяйской горнице слышался детский плач, надрывающиеся рыдания женщины и гневный, хриплый крик Ферапонтова. Кухарка, как испуганная курица, встрепыхалась в сенях, как только вошел Алпатыч.
Ростов слез с
лошади и, передав ее вестовому,
пошел с Алпатычем
к дому, расспрашивая его о подробностях дела.
Приказав вести за собой
лошадь, Пьер
пошел по улице
к кургану, с которого он вчера смотрел на поле сражения. На кургане этом была толпа военных и слышался французский говор штабных, и виднелась седая голова Кутузова, с его белою с красным околышем фуражкой и седым затылком, утонувшим в плечи. Кутузов смотрел в трубу вперед по большой дороге.
В то время как Верещагин упал, и толпа с диким ревом стеснилась и заколыхалась над ним, Растопчин вдруг побледнел и, вместо того, чтоб итти
к заднему крыльцу, у которого ждали его
лошади, он, сам не зная куда и зачем, опустив голову, быстрыми шагами
пошел по коридору, ведущему в комнаты нижнего этажа. Лицо графа было бледно, и он не мог остановить трясущуюся как в лихорадке нижнюю челюсть.
И обратившись
к своим подчиненным, он сделал распоряжение о том, чтоб партия
шла к назначенному у караулки в лесу месту отдыха, и чтоб офицер на киргизской
лошади (офицер этот исполнял должность адъютанта), ехал отыскивать Долохова, узнать, где он и придет ли он вечером.
Неточные совпадения
Чичиков занялся с Николашей. Николаша был говорлив. Он рассказал, что у них в гимназии не очень хорошо учат, что больше благоволят
к тем, которых маменьки
шлют побогаче подарки, что в городе стоит Ингерманландский гусарский полк; что у ротмистра Ветвицкого лучше
лошадь, нежели у самого полковника, хотя поручик Взъемцев ездит гораздо его почище.
Мы тронулись в путь; с трудом пять худых кляч тащили наши повозки по извилистой дороге на Гуд-гору; мы
шли пешком сзади, подкладывая камни под колеса, когда
лошади выбивались из сил; казалось, дорога вела на небо, потому что, сколько глаз мог разглядеть, она все поднималась и наконец пропадала в облаке, которое еще с вечера отдыхало на вершине Гуд-горы, как коршун, ожидающий добычу; снег хрустел под ногами нашими; воздух становился так редок, что было больно дышать; кровь поминутно приливала в голову, но со всем тем какое-то отрадное чувство распространилось по всем моим жилам, и мне было как-то весело, что я так высоко над миром: чувство детское, не спорю, но, удаляясь от условий общества и приближаясь
к природе, мы невольно становимся детьми; все приобретенное отпадает от души, и она делается вновь такою, какой была некогда и, верно, будет когда-нибудь опять.
— Поля! — крикнула Катерина Ивановна, — беги
к Соне, скорее. Если не застанешь дома, все равно, скажи, что отца
лошади раздавили и чтоб она тотчас же
шла сюда… как воротится. Скорей, Поля! На, закройся платком!
Он пришел
к себе уже
к вечеру, стало быть, проходил всего часов шесть. Где и как
шел обратно, ничего он этого не помнил. Раздевшись и весь дрожа, как загнанная
лошадь, он лег на диван, натянул на себя шинель и тотчас же забылся…
Но теперь дуга коренной
лошади звенит уже в колокольчик и зовет меня
к отъезду; и для того я за благо положил лучше рассуждать о том, что выгоднее для едущего на почте, чтобы
лошади шли рысью или иноходью, или что выгоднее для почтовой клячи, быть иноходцем или скакуном — нежели заниматься тем, что не существует.