Неточные совпадения
—
Ну, для
чего вы идете на войну? — спросил Пьер.
—
Вы к графу Кириллу Владимировичу, ma chère? — сказал граф из столовой, выходя тоже в переднюю. — Коли ему лучше, зовите Пьера ко мне обедать. Ведь он у меня бывал, с детьми танцовал. Зовите непременно, ma chère.
Ну, посмотрим, как-то отличится нынче Тарас. Говорит,
что у графа Орлова такого обеда не бывало, какой у нас будет.
— Ах,
ну что́ это! я всё спутал. В Москве столько родных!
Вы Борис… да.
Ну вот мы с
вами и договорились.
Ну,
что вы думаете о Булонской экспедиции? Ведь англичанам плохо придется, ежели только Наполеон переправится через канал? Я думаю,
что экспедиция очень возможна. Вилльнев бы не оплошал!
— Бог тут не при
чем.
Ну, рассказывай, — продолжал он, возвращаясь к своему любимому коньку, — как
вас немцы с Бонапартом сражаться по вашей новой науке, стратегией называемой, научили.
—
Ну, мой друг, я боюсь,
что вы с монахом даром растрачиваете свой порох, — насмешливо, но ласково сказал князь Андрей.
—
Ну,
что̀, молодой кавалерист, как
вам мой Грачик служит? — спросил он. (Грачик была верховая лошадь, подъездок, проданная Теляниным Ростову.)
— Нет, господа, нет…
вы не думайте… я очень понимаю,
вы напрасно обо мне думаете так… я.. для меня… я за честь полка… да
что́? это на деле я покажу, и для меня честь знамени…
ну, всё равно, правда, я виноват!.. — Слезы стояли у него в глазах. — Я виноват, кругом виноват!…
Ну,
что́
вам еще?…
Кроме того,
ну, одержи
вы точно блестящую победу, одержи победу даже эрцгерцог Карл,
что̀ ж бы это переменило в общем ходе дел?
—
Ну, вот
что́, господа, — сказал Билибин, — Болконский мой гость в доме и здесь в Брюнне, и я хочу его угостить, сколько могу, всеми радостями здешней жизни. Ежели бы мы были в Вене, это было бы легко; но здесь, dans ce vilain trou morave, [в этой гадкой моравской дыре,] это труднее, и я прошу у всех
вас помощи. Il faut lui faire les honneurs de Brünn. [Надо его поподчевать Брюнном.]
Вы возьмите на себя театр, я — общество,
вы, Ипполит, разумеется, — женщин.
—
Ну,
что́ ж это, господа! — сказал штаб-офицер тоном упрека, как человек, уже несколько раз повторявший одно и то же. — Ведь нельзя же отлучаться так. Князь приказал, чтобы никого не было.
Ну, вот
вы, г. штабс-капитан, — обратился он к маленькому, грязному, худому артиллерийскому офицеру, который без сапог (он отдал их сушить маркитанту), в одних чулках, встал перед вошедшими, улыбаясь не совсем естественно.
—
Ну, полно
вам, — проговорил аудитор с сияющею, наивною и вместе хитрою улыбкой, как будто ему лестно было,
что он составляет предмет шуток Жеркова, и как будто он нарочно старался казаться глупее,
чем он был в самом деле.
Князь Василий улыбается, и Пьер видит,
что все, все улыбаются на него и на Элен. «
Ну,
что́ ж, коли
вы все знаете», говорит сам себе Пьер. «
Ну,
что́ ж? это правда», и он сам улыбается своею кроткою, детскою улыбкой, и Элен улыбается.
— Eh bien, et vous restez comme vous êtes, chère princesse? — заговорила она. — On va venir annoncer, que ces messieurs sont au salon; il faudra descendre, et vous ne faites pas un petit brin de toilette! [
Ну, а
вы остаетесь, в
чем были. Сейчас придут сказать,
что они вышли. Надо будет итти вниз, а
вы хоть бы чуть-чуть принарядились!]
—
Ну что́, мой милый, всё в адъютанты хотите? Я об
вас подумал за это время.
— Да,
вы его видели? — сказал князь Андрей. —
Ну,
что Бонапарт? Какое впечатление он произвел на
вас?
— Вот храбрец отыскался!
Ну, отвечайте,
что́ это за дуэль?
Что́
вы хотели этим доказать!
Что́? Я
вас спрашиваю. — Пьер тяжело повернулся на диване, открыл рот, но не мог ответить.
—
Ну вот, глупости! — Я
вам дело говорю, — сердито сказала Наташа. — Я пришла спросить,
что́ делать, а
вы мне говорите: «глупости»…
—
Ну, так
что́ ж ты хочешь?
Вы нынче ведь все влюблены.
Ну, влюблена, так выходи за него замуж, — сердито смеясь, проговорила графиня, — с Богом!
— Мама,
вы сердитесь?
Вы не сердитесь, голубушка,
ну в
чем же я виновата?
— Графиня, я виноват перед
вами, — продолжал Денисов прерывающимся голосом, — но знайте,
что я так боготворю вашу дочь и всё ваше семейство,
что две жизни отдам… — Он посмотрел на графиню и, заметив ее строгое лицо… —
Ну прощайте, графиня, — сказал он, поцеловав ее руку и, не взглянув на Наташу, быстрыми, решительными шагами вышел из комнаты.
— Ах это ужасно, ужасно! — сказал Пьер. — Я не понимаю только — как можно жить с такими мыслями. На меня находили такие же минуты, это недавно было, в Москве и дорогой, но тогда я опускаюсь до такой степени,
что я не живу, всё мне гадко… главное, я сам. Тогда я не ем, не умываюсь…
ну, как же
вы?…
—
Ну,
что̀ же
вы думаете об этом? — спросил Пьер. —
Что́ же
вы молчите?
—
Ну, так
что́ ж!
Вы знаете,
что́ есть там и
что есть кто-то? Там есть — будущая жизнь. Кто-то есть — Бог.
—
Ну что́
вам за охота? — сказала княжна Марья. — Зачем
вы пришли ко мне?…
— Почему
вы знаете? Нет, мама,
вы не говорите ему.
Что́ за глупости! — говорила Наташа тоном человека, у которого хотят отнять его собственность. —
Ну не выйду замуж, так пускай ездит, коли ему весело и мне весело. — Наташа улыбаясь поглядела на мать.
—
Вы знаете, я поверил ему нашу тайну, — сказал князь Андрей. — Я знаю его с детства. Это золотое сердце. Я
вас прошу, Натали, — сказал он вдруг серьезно; — я уеду, Бог знает,
что́ может случиться.
Вы можете разлю…
Ну, знаю,
что я не должен говорить об этом. Одно, —
что́ бы ни случилось с
вами, когда меня на будет…
Ну,
вы что лебезите! — крикнула она на девок.
—
Ну вот, я
вам, княжна милая, привез мою певунью, — сказал граф, расшаркиваясь и беспокойно оглядываясь, как будто он боялся, не взойдет ли старый князь. — Уж как я рад,
что вы познакомились… Жаль, жаль,
что князь всё нездоров, — и сказав еще несколько общих фраз, он встал. — Ежели позволите, княжна, на четверть часика
вам прикинуть мою Наташу, я бы съездил, тут два шага, на Собачью Площадку, к Анне Семеновне, и заеду за ней.
— Сначала мне мало нравилась, потому
что,
что́ делает город приятным? Ce sont les jolies femmes, [Это хорошенькие женщины,] не правда ли?
Ну а теперь очень нравится, — сказал он, значительно глядя на нее. — Поедете на карусель, графиня? Поезжайте, — сказал он и, протянув руку к ее букету и понижая голос, сказал: — Vous serez la plus jolie. Venez, chère comtesse, et comme gage donnez moi cette fleur. [
Вы будете самая хорошенькая. Поезжайте, милая графиня, и в залог дайте мне этот цветок.]
— Он-то
что? сумасброд… слышать не хочет;
ну, да
что́ говорить, и так мы бедную девочку измучили, — сказала Марья Дмитриевна. — А совет мой
вам, чтобы дела покончить и ехать домой, в Отрадное… и там ждать…
— Нет,
чего же жалеть? Бывши здесь, нельзя было не сделать почтения.
Ну, а не хочет, его дело, — сказала Марья Дмитриевна, что-то отыскивая в ридикюле. — Да и приданое готово,
чего вам еще ждать; а
что́ не готово, я
вам перешлю. Хоть и жалко мне
вас, а лучше с Богом поезжайте. — Найдя в ридикюле то,
что́ она искала, она передала Наташе. Это было письмо от княжны Марьи. — Тебе пишет. Как мучается, бедняжка! Она боится, чтобы ты не подумала,
что она тебя не любит.
―
Ну что мое дело, Петр Кирилыч, ради Бога! Одна надежда на
вас, ― говорил Петя.
—
Ну теперь, папенька, я решительно скажу — и маменька тоже, как хотите — я решительно скажу,
что вы пустите меня в военную службу, потому
что я не могу… вот и всё…
—
Ну, а скажите, какое ваше мнение насчет Барклая-де-Толли? В Москве Бог знает,
что говорили про него. Как
вы судите о нем?
—
Вы очень пылки, Бельяр, — сказал Наполеон, опять подходя к подъехавшему генералу. — Легко ошибиться в пылу огня. Поезжайте и посмотрите, и тогда приезжайте ко мне. — Не успел еще Бельяр скрыться из вида, как с другой стороны прискакал новый посланный с поля сражения. — Eh bien qu’est ce qu’il y a? [
Ну,
что еще?] — сказал Наполеон тоном человека, раздраженного беспрестанными помехами.
— Раненые, вот кто! Это нельзя, маменька; это ни на
что̀ не похоже… Нет, маменька, голубушка, это не то, простите пожалуста, голубушка… Маменька,
ну что́ нам то,
что́ мы увезем,
вы посмотрите только,
что́ на дворе… Маменька!.. Это не может быть!..
—
Ну, мама, все готово. О
чем вы?.. — спросила с оживленным лицом Наташа, вбегая в комнату.
— Eh bien, si vous ne m’aviez pas dit que vous êtes Russe, j’aurai parié que vous êtes Parisien. Vous avez ce je ne sais quoi, ce… [
Ну, если б
вы мне не сказали,
что вы русский, я бы побился об заклад,
что вы парижанин. В
вас что-то есть, эта…] — и, сказав этот комплимент, он опять молча посмотрел.
Ну что же, я
вас за то не менее уважаю.]
— Так чтò же
вы думаете, Василий Федорович, — обратился он к Денисову, — ничего,
что я с
вами останусь на денек? — И не дожидаясь ответа, он сам отвечал себе: — Ведь мне велено узнать,
ну вот я и узнаю… Только
вы меня пустите в самую… в главную… Мне не нужно наград… А мне хочется… — Петя стиснул зубы и оглянулся, подергивая кверху поднятой головою и размахивая рукой.
—
Ну уж
вы меня извините, потому
что… потому
что… я поеду, вот и всё.
Вы возьмете меня? — обратился он к Долохову.