Военный совет, на котором князю Андрею не удалось высказать свое мнение, как он надеялся, оставил в нем неясное и тревожное впечатление. Кто был прав: Долгоруков с Вейротером или Кутузов с Ланжероном и другими, не одобрявшими план атаки, он не знал. «Но неужели нельзя было Кутузову прямо высказать государю свои мысли? Неужели это не может иначе делаться? Неужели из-за придворных и
личных соображений должно рисковать десятками тысяч и моею, моею жизнью?» думал он.
Берг, решив, что надобен и мужской разговор, перебил речь жены, затрогивая вопрос о войне с Австриею и невольно с общего разговора соскочил на
личные соображения о тех предложениях, которые ему были деланы для участия в австрийском походе, и о тех причинах, почему он не принял их.
Руководимые ли чувством потребности жертвы пред оставлением столицы или другими
личными соображениями, но эти генералы как бы не понимали того, что настоящий совет не мог изменить неизбежного хода дел и что Москва уже теперь оставлена.
Неточные совпадения
Вилларский был женатый, семейный человек, занятый и делами имения жены, и службой, и семьей. Он считал, что все эти занятия суть помеха в жизни и что все они презренны, потому что имеют целью
личное благо его и семьи. Военные, административные, политические, масонские
соображения постоянно поглощали его внимание. И Пьер, не стараясь изменить его взгляд, не осуждая его, с своею теперь постоянно тихою, радостною насмешкой, любовался на это странное, столь знакомое ему явление.
Неточные совпадения
— Благодарю вас. Теперь мое
личное дело разрешено. Вернемся к первому, общему вопросу. Мы начали с того, что человек действует по необходимости, его действия определяются влияниями, под которыми происходят; более сильные влияния берут верх над другими; тут мы и оставили рассуждение, что когда поступок имеет житейскую важность, эти побуждения называются выгодами, игра их в человеке —
соображением выгод, что поэтому человек всегда действует по расчету выгод. Так я передаю связь мыслей?
Разговорный язык его, особенно в рассказах
личной жизни, отличался совсем особенным складом. Писал он для печати бойко, легко, но подчас несколько расплывчато. Его проза страдала тем же, чем и разговор: словоохотливостью, неспособностью сокращать себя, не приплетать к главному его сюжету всяких попутных эпизодов,
соображений, воспоминаний.
Сангвинический пошиб во всем преобладал. Тогда «первый комический актер» (по номенклатуре Гоголя) действительно играл как высокий комик, а не как резонер, который по-своему мудрит и подгоняет лицо, выхваченное из жизни, под свои
личные теории,
соображения, вкусы и приемы игры.
Этот умышленный анахронисм едва ли навлечет на себя строгое порицание, если принять в
соображение, что бесчисленные казни, последовавшие за низвержением Сильвестра и Адашева, хотя много служат к
личной характеристике Иоанна, но не имеют влияния на общий ход событий.
Что оба они, равно с прочими, живали на счет князя и Сусанны — этого Моисей в расчет не принимал и вообще старался исключать из своих
соображений, как нечто к делу вовсе не подходящее; но помнил он только себя и свой собственный,
личный заработок.