«Никто не прав, никто не виноват, стало быть и она не виновата», — думал он. — Ежели Пьер не изъявил тотчас же согласия на соединение с женою, то только потому, что в состоянии тоски, в котором он находился, он не был в силах ничего предпринять. Ежели бы жена приехала к нему, он бы теперь не прогнал ее. Разве не всё равно было в сравнении с тем, что́ занимало Пьера, жить или не
жить с женою?
Неточные совпадения
Пьер вспоминал, как Элен улыбаясь выражала свое неудовольствие за то, что Долохов
живет в их доме, и как Долохов цинически хвалил ему красоту его
жены, и как он
с того времени до приезда в Москву ни на минуту не разлучался
с ними.
Таковы были Диммлер-музыкант
с женой, Фогель — танцовальный учитель
с семейством, старушка-барышня Белова, жившая в доме, и еще многие другие: учителя Пети, бывшая гувернантка барышень и просто люди, которым лучше или выгоднее было
жить у графа, чем дома.
«Боже мой, Боже мой, всё одно и то же. Ах, куда бы мне деваться? Чтó бы мне
с собой сделать?» И она быстро, застучав ногами, побежала по лестнице к Фогелю, который
с женой жил в верхнем этаже. У Фогеля сидели две гувернантки, на столе стояли тарелки
с изюмом, грецкими и миндальными орехами. Гувернантки разговаривали о том, где дешевле
жить, в Москве или в Одессе. Наташа присела, послушала их разговор
с серьезным задумчивым лицом и встала.
— Хорошие дела, — отвечала Марья Дмитриевна: — пятьдесят восемь лет
прожила на свете, такого сраму не видала. — И взяв
с Пьера честное слово молчать обо всем, что́ он узнает, Марья Дмитриевна сообщила ему, что Наташа отказала своему жениху без ведома родителей, что причиной этого отказа был Анатоль Курагин,
с которым сводила ее
жена Пьера, и
с которым Наташа хотела бежать в отсутствие своего отца,
с тем, чтобы тайно обвенчаться.
— Ах как хорошо! Как славно! — говорил он себе, когда ему подвигали чисто накрытый стол
с душистым бульоном, или когда он на ночь ложился на мягкую чистую постель, или когда ему вспоминалось, что
жены и французов нет больше. — Ах как хорошо, как славно! — И по старой привычке он делал себе вопрос: ну а потом чтó? чтó я буду делать? И тотчас же он отвечал себе: ничего. Буду
жить. Ах как славно!
Николай
жил с своею
женой так хорошо, что даже Соня и старая графиня, желавшие, из ревности, несогласия между ними,не могли найти предлога для упрека; но и между ними бывали минуты враждебности. Иногда, именно после самых счастливых периодов, на них находило вдруг чувство отчужденности и враждебности; это чувство являлось чаще всего во времена беременности графини Марьи. Теперь она находилась в этом периоде.
С того самого времени, как Пьер стал
жить большим домом, семьей, требующею больших расходов, он, к удивлению своему, заметил, что он
проживал вдвое меньше, чем прежде, и что его расстроенные последнее время (в особенности долгами первой
жены) дeлà стали поправляться.
Кажется, курице страшно бы войти в нее, а там
живет с женой Онисим Суслов, мужчина солидный, который не уставится во весь рост в своем жилище.
В женском вопросе он был на стороне крайних сторонников полной свободы женщин и в особенности их права на труд, но
жил с женою так, что все любовались их дружною бездетною семейною жизнью, и устроил жизнь своей жены так, что она ничего не делала и не могла делать, кроме общей с мужем заботы, как получше и повеселее провести время.
Но Иван Федорович стоял, как будто громом оглушенный. Правда, Марья Григорьевна очень недурная барышня; но жениться!.. это казалось ему так странно, так чудно, что он никак не мог подумать без страха.
Жить с женою!.. непонятно! Он не один будет в своей комнате, но их должно быть везде двое!.. Пот проступал у него на лице, по мере того чем более углублялся он в размышление.
— А к какому шайтану уедешь? — возразил Патап Максимыч. — Сам же говоришь, что деваться тебе некуда. Век тебе на моей шее сидеть, другого места во всем свете нет для тебя.
Живи с женой, терпи, а к девкам на посиделки и думать не смей ходить. Не то вспорю. Вот перед истинным Богом говорю тебе, что вспорю беспременно. Помни это, из головы не выкидывай.
Неточные совпадения
Герой наш, по обыкновению, сейчас вступил
с нею в разговор и расспросил, сама ли она держит трактир, или есть хозяин, и сколько дает доходу трактир, и
с ними ли
живут сыновья, и что старший сын холостой или женатый человек, и какую взял
жену,
с большим ли приданым или нет, и доволен ли был тесть, и не сердился ли, что мало подарков получил на свадьбе, — словом, не пропустил ничего.
— А где немцы сору возьмут, — вдруг возразил Захар. — Вы поглядите-ка, как они
живут! Вся семья целую неделю кость гложет. Сюртук
с плеч отца переходит на сына, а
с сына опять на отца. На
жене и дочерях платьишки коротенькие: всё поджимают под себя ноги, как гусыни… Где им сору взять? У них нет этого вот, как у нас, чтоб в шкапах лежала по годам куча старого изношенного платья или набрался целый угол корок хлеба за зиму… У них и корка зря не валяется: наделают сухариков да
с пивом и выпьют!
— Так что ж? Чем тут
жить,
с женой?
— Нет, что из дворян делать мастеровых! — сухо перебил Обломов. — Да и кроме детей, где же вдвоем? Это только так говорится,
с женой вдвоем, а в самом-то деле только женился, тут наползет к тебе каких-то баб в дом. Загляни в любое семейство: родственницы, не родственницы и не экономки; если не
живут, так ходят каждый день кофе пить, обедать… Как же прокормить
с тремя стами душ такой пансион?
Не видеться ни
с женами, // Ни
с малыми ребятами, // Ни
с стариками старыми, // Покуда спору нашему // Решенья не найдем, // Покуда не доведаем // Как ни на есть — доподлинно: // Кому
жить любо-весело, // Вольготно на Руси?