3-го марта во всех комнатах Английского клуба стоял стон разговаривающих голосов и, как пчелы на весеннем пролете, сновали взад и вперед, сидели, стояли, сходились и расходились, в мундирах, фраках и еще кое-кто в пудре и кафтанах, члены и
гости клуба.
Пили за здоровье Беклешова, Нарышкина, Уварова, Долгорукова, Апраксина, Валуева, за здоровье старшин, за здоровье распорядителя, за здоровье всех членов клуба, за здоровье всех
гостей клуба и наконец отдельно за здоровье учредителя обеда графа Ильи Андреича.
Неточные совпадения
На другой день, 3-го марта, во втором часу по полудни, 250 человек членов Английского
клуба и 50 человек
гостей ожидали к обеду дорогого
гостя и героя Австрийского похода, князя Багратиона.
Пудреные, в чулках и башмаках, ливрейные лакеи стояли у каждой двери и напряженно старались уловить каждое движение
гостей и членов
клуба, чтобы предложить свои услуги.
В
клубе всё шло своим обыкновенным порядком:
гости, съехавшиеся обедать, сидели группами и здоровались с Пьером и говорили о городских новостях.
«Куда?» спросил себя Пьер. «Куда же можно ехать теперь? Неужели в
клуб или в
гости?» Все люди казались так жалки, так бедны в сравнении с тем чувством умиления и любви, которое он испытывал; в сравнении с тем размягченным, благодарным взглядом, которым она последний раз из-за слез взглянула на него.
Москва в первый раз увидала туров в восьмидесятых годах. Известный охотник городской инженер Н. М. Левазов, тот самый, который очистил авгиевы конюшни Неглинки, основав Русский охотничий клуб, поехал на Кавказ охотиться под Эльбрусом и привез трех красавцев туров, из которых препаратор Бланк сделал великолепные чучела. Они и стояли в первом зале Охотничьего клуба вплоть до его закрытия уже после Октября. Но видеть их могли только члены и
гости клуба.
Неточные совпадения
Муж княгини Бетси, добродушный толстяк, страстный собиратель гравюр, узнав, что у жены
гости, зашел пред
клубом в гостиную. Неслышно, по мягкому ковру, он подошел к княгине Мягкой.
Но только что, въехав на широкий, полукруглый двор и слезши с извозчика, он вступил на крыльцо и навстречу ему швейцар в перевязи беззвучно отворил дверь и поклонился; только что он увидал в швейцарской калоши и шубы членов, сообразивших, что менее труда снимать калоши внизу, чем вносить их наверх; только что он услыхал таинственный, предшествующий ему звонок и увидал, входя по отлогой ковровой лестнице, статую на площадке и в верхних дверях третьего состаревшегося знакомого швейцара в клубной ливрее, неторопливо и не медля отворявшего дверь и оглядывавшего
гостя, ― Левина охватило давнишнее впечатление
клуба, впечатление отдыха, довольства и приличия.
По всем стенам аванзала стояли удивительно покойные, мягкие диваны, где после обеда члены
клуба и
гости переваривали пищу в облаках дыма ароматных сигар, а в старину — жуковского табаку в трубках с саженными черешневыми чубуками, которые зажигали лакеи.
В левом углу проходной «галереи» была дверка в «инфернальную» и в «старшинскую» комнату, где происходили экстренные заседания старшин в случае каких-нибудь споров и недоразумений с
гостями и членами
клуба. Здесь творили суд и расправу над виновными, имена которых вывешивались на «черную доску».
В Купеческом
клубе жрали аршинных стерлядей на обедах. В Охотничьем — разодетые дамы «кушали деликатесы», интриговали на маскарадах, в карточные их не пускали. В Немецком — на маскарадах, в «убогой роскоши наряда», в трепаных домино, «замарьяживали» с бульвара пьяных
гостей, а шулера обыгрывали их в карточных залах.