«От всех моих поездок, écrit-il à l’Empereur, получил ссадину от седла, которая сверх прежних
перевозок моих совсем мне мешает ездить верхом и командовать такою обширною армией, а потому я командованье оною сложил на старшего по мне генерала, графа Буксгевдена, отослав к нему всё дежурство и всё принадлежащее к оному, советовав им, если хлеба не будет, ретироваться ближе во внутренность Пруссии, потому что оставалось хлеба только на один день, а у иных полков ничего, как о том дивизионные командиры Остерман и Седморецкий объявили, а у мужиков всё съедено; я и сам, пока вылечусь, остаюсь в гошпитале в Остроленке.
Наступит зима — и тут не дремлют работы: первые подвозы в город, молотьба по всем гумнам,
перевозка перемолотого хлеба из риг в амбары, по лесам рубка и пиленье дров, подвоз кирпичу и материалу для весенних построек.
К нему то и дело обращались за платежами, предлагали ему сделки по
перевозке грузов, служащие обращались с такими мелочами, которые раньше не касались его, выполняемые ими на свой страх.
Мне обидно, что меня повезет паровоз, придуманный англичанами для
перевозки тяжелых грузов; мне нужны крылья, резвые крылья амура».
Работа на фабрике, в курене, на промыслах и по
перевозке разных заводских материалов оплачивалась гораздо лучше, чем дьячковский труд.