— А знаете, графиня, — сказал он, вдруг обращаясь к ней, как к старой давнишней знакомой, — у нас устраивается карусель в костюмах; вам бы надо участвовать в нем: будет очень весело. Все собираются у Архаровых. Пожалуйста, приезжайте, право, а? — проговорил он.
— Сначала мне мало нравилась, потому что, что́ делает город приятным? Ce sont les jolies femmes, [Это хорошенькие женщины,] не правда ли? Ну а теперь очень нравится, — сказал он, значительно глядя на нее. — Поедете на карусель, графиня? Поезжайте, — сказал он и, протянув руку к ее букету и понижая голос, сказал: — Vous serez la plus jolie. Venez, chère comtesse, et comme gage donnez moi cette fleur. [Вы будете самая хорошенькая. Поезжайте, милая графиня, и в залог дайте мне этот цветок.]
Это гулянье в таком именно смысле, как понимает это наш народ, всего до отвалу, — и «комеди», и музыки, и пивных, и ресторанов, и каруселей, и зверинцев, и панорам.
В то время у нас писали и печатали все без разбора: и переводы из энциклопедистов, и «Эмиля», и поэму на разрушение Лиссабона, и путешествие Радищева; но награды получали: Державин за «Фелицу», Петров за «Оду на карусель», Костров за торжественные оды, и т. п.