Неточные совпадения
Такова и оставалась для меня всегда сущность христианства,
то, что я сердцем любил в нем,
то, во
имя чего я после отчаяния, неверия признал истинным
тот смысл, который придает жизни христианский трудовой народ, и во
имя чего я подчинил себя
тем же верованиям, которые исповедует этот народ, т. е. православной церкви.
Мне не открывать пришлось, а мне пришлось делать
то самое, что делали и делают все люди, ищущие бога и закон его: находить
то, что есть вечный закон бога, среди всего
того, что люди называют этим
именем.
А
тем, которые приняли его, верующим во
имя его, дал власть быть чадами божиими.
То есть не
то дорого в христианском учении, что вечно и общечеловечно, что нужно для жизни и разумно, а важно и дорого в христианстве
то, что совершенно непонятно и потому ненужно, и
то, во
имя чего побиты миллионы людей.
В своей исключительно в мирском смысле счастливой жизни я наберу страданий, понесенных мною во
имя учения мира, столько, что их достало бы на хорошего мученика во
имя Христа. Все самые тяжелые минуты моей жизни, начиная от студенческого пьянства и разврата до дуэлей, войны и до
того нездоровья и
тех неестественных и мучительных условий жизни, в которых я живу теперь, — всё это есть мученичество во
имя учения мира.
Пройдите по большой толпе людей, особенно городских, и вглядитесь в эти истомленные, тревожные, больные лица и потом вспомните свою жизнь и жизнь людей, подробности которой вам довелось узнать; вспомните все
те насильственные смерти, все
те самоубийства, о которых вам довелось слышать, и спросите: во
имя чего все эти страдания, смерти и отчаяния, приводящие к самоубийствам?
Не мучеником надо быть во
имя Христа, не этому учит Христос. Он учит
тому, чтобы перестать мучить себя во
имя ложного учения мира.
Мы так привыкли к этому, что учение Христа о
том, что счастье человека не может зависеть от власти и именья, что богатый не может быть счастлив, представляется нам требованием жертвы во
имя будущих благ.
Учение Христа устанавливает царство бога на земле. Несправедливо
то, чтобы исполнение этого учения было трудно: оно не только не трудно, но неизбежно для человека, узнавшего его. Учение это дает единственно возможное спасение от неизбежно предстоящей погибели личной жизни. Наконец, исполнение этого учения не только не призывает к страданиям и лишениям в этой жизни, но избавляет от девяти десятых страданий, которые мы несем во
имя учения мира.
Теперь я не могу содействовать ничему
тому, что внешне возвышает меня над людьми, отделяет от них; не могу, как я прежде это делал, признавать ни за собой, ни за другими никаких званий, чинов и наименований, кроме звания и
имени человека; не могу искать славы и похвалы, не могу искать таких знаний, которые отделяли бы меня от других, не могу не стараться избавиться от своего богатства, отделяющего меня от людей, не могу в жизни своей, в обстановке ее, в пище, в одежде, во внешних приемах не искать всего
того, что не разъединяет меня, а соединяет с большинством людей.
Я знаю, что соблазн состоит в
том, что
именем бога освящается обман.
Всё
то, что прежде казалось мне хорошим и высоким, обязательство верности правительству, подтверждаемое присягой, вымогание этой присяги от людей и все поступки, противные совести, совершаемые во
имя этой присяги, — всё это представилось теперь мне и дурным и низким.
«Позволено ли нам, бедным жителям земли, быть так дерзкими, чтобы спросить вас, о чем мечтаете?» — «Где находятся те счастливые места, в которых порхает мысль ваша?» — «Можно ли знать
имя той, которая погрузила вас в эту сладкую долину задумчивости?» Но он отвечал на все решительным невниманием, и приятные фразы канули, как в воду.
— Да на кого ты? Я с тобой согласен, — говорил Степан Аркадьич искренно и весело, хотя чувствовал, что Левин под
именем тех, кого можно купить зa двугривенный, разумел и его. Оживление Левина ему искренно нравилось. — На кого ты? Хотя многое и неправда, что ты говоришь про Вронского, но я не про то говорю. Я говорю тебе прямо, я на твоем месте поехал бы со мной в Москву и…
Неточные совпадения
В свою деревню в
ту же пору // Помещик новый прискакал // И столь же строгому разбору // В соседстве повод подавал. // По
имени Владимир Ленской, // С душою прямо геттингенской, // Красавец, в полном цвете лет, // Поклонник Канта и поэт. // Он из Германии туманной // Привез учености плоды: // Вольнолюбивые мечты, // Дух пылкий и довольно странный, // Всегда восторженную речь // И кудри черные до плеч.
Подробности дошли до
того, что уже начинал называть по
именам ямщиков.
Все было у них придумано и предусмотрено с необыкновенною осмотрительностию; шея, плечи были открыты именно настолько, насколько нужно, и никак не дальше; каждая обнажила свои владения до
тех пор, пока чувствовала по собственному убеждению, что они способны погубить человека; остальное все было припрятано с необыкновенным вкусом: или какой-нибудь легонький галстучек из ленты, или шарф легче пирожного, известного под
именем «поцелуя», эфирно обнимал шею, или выпущены были из-за плеч, из-под платья, маленькие зубчатые стенки из тонкого батиста, известные под
именем «скромностей».
Есть род людей, известных под
именем: люди так себе, ни
то ни се, ни в городе Богдан, ни в селе Селифан, по словам пословицы.
Какое ни придумай
имя, уж непременно найдется в каком-нибудь углу нашего государства, благо велико, кто-нибудь, носящий его, и непременно рассердится не на живот, а на смерть, станет говорить, что автор нарочно приезжал секретно, с
тем чтобы выведать все, что он такое сам, и в каком тулупчике ходит, и к какой Аграфене Ивановне наведывается, и что любит покушать.