Иудеи требуют того же, что требуют церковные христиане, чего-нибудь такого, что заставило бы их
внешним образом поверить в учение Христа.
Мы составили себе ни на чем, кроме как на нашей злости и личных похотях основанное ложное представление о нашей жизни и о жизни мира, и веру в это ложное представление, связанное
внешним образом с учением Христа, считаем самым нужным и важным для жизни. Не будь этого веками поддерживаемого людьми доверия ко лжи, ложь нашего представления о жизни и истина учения Христа обнаружились бы давно.
— Если хочешь знать всю мою исповедь в этом отношении, я скажу тебе, что в вашей ссоре с Сергеем Иванычем я не беру ни той, ни другой стороны. Вы оба неправы. Ты неправ более
внешним образом, а он более внутренно.
Ибо Отец, Который сделал себя недоступным для внебожественного бытия,
внешним образом также отошел в сознание небольшого, невидного, в закоулок мира оттиснутого народа…
Так превращается первоначальное сознание греховности в злобную обиду на мир, в претензию получать все богатства бытия, не заслужив их, в желание отделаться
внешним образом от зла, не вырвав корней его.
Неточные совпадения
Внешние отношения России и Польши коренным
образом меняются.
Стремление разума к единству, его «архитектонический» стиль, «схоластические» наклонности (ведь схоластика есть в известном смысле добродетель разума, его добросовестность, — разум и должен быть схоластичен) ведут к тому, что этой догматической массе придается та или иная, большей частью
внешняя, из потребностей педагогических возникающая система: таким
образом получается то, что представляют собой «догматические богословия», «системы догматики», «summae theologiae» [«Сумма теологии» — главный трактат Фомы Аквинского, в котором излагаются основы католической теологии.
Таковы признания великого нашего поэта, по общему мнению, жизнерадостного и ясного, как небо Эллады, но, как и оно, знавшего всю силу неутолимой тоски [И им вторит поэтическое признание великого мастера, исполненного трагической тоски, Микеланджело Буаноротти. (Мои глаза не видят более смертных вещей… Если бы моя душа не была создана по
образу Божию, она довольствовалась бы
внешней красотой, которая приятна для глаз, но так как она обманчива, душа подъемлется к вселенской красоте.)]…
В понятии догмата диалектически соединены, таким
образом, оба момента: начало личное и сверхличное, внутреннее и
внешнее, свободы и авторитета, знание и вера.
Если это так, то должно, отвлекаясь от всего
внешнего, обращаться преимущественно к внутреннему, не склоняясь ни к чему
внешнему, и ничего не знать обо всем, а прежде всего о своем состоянии, затем и об идеях, ничего не знать о себе самом и таким
образом погрузиться в созерцание (θέα) того, с чем делаешься единым.