Неточные совпадения
Милый ты мальчик, я ведь на
этот счет
ужасно как глуп, ты, может быть, не веришь?
—
Это я непременно исполню! — вскричал Федор Павлович,
ужасно обрадовавшись приглашению, — непременно. И знаете, мы все дали слово вести себя здесь порядочно… А вы, Петр Александрович, пожалуете?
Она давно уже, еще с прошлого раза, заметила, что Алеша ее конфузится и старается не смотреть на нее, и вот
это ее
ужасно стало забавлять.
Жена его, Марфа Игнатьевна, несмотря на то что пред волей мужа беспрекословно всю жизнь склонялась,
ужасно приставала к нему, например, тотчас после освобождения крестьян, уйти от Федора Павловича в Москву и там начать какую-нибудь торговлишку (у них водились кое-какие деньжонки); но Григорий решил тогда же и раз навсегда, что баба врет, «потому что всякая баба бесчестна», но что уходить им от прежнего господина не следует, каков бы он там сам ни был, «потому что
это ихний таперича долг».
Но в
этих глазах, равно как и в очертании прелестных губ, было нечто такое, во что, конечно, можно было брату его влюбиться
ужасно, но что, может быть, нельзя было долго любить.
— Что вы! Чего вы
это так говорите? — смутился
ужасно Алеша.
— Maman,
это с вами теперь истерика, а не со мной, — прощебетал вдруг в щелочку голосок Lise из боковой комнаты. Щелочка была самая маленькая, а голосок надрывчатый, точь-в-точь такой, когда
ужасно хочется засмеяться, но изо всех сил перемогаешь смех. Алеша тотчас же заметил
эту щелочку, и, наверно, Lise со своих кресел на него из нее выглядывала, но
этого уж он разглядеть не мог.
— Сейчас принесу всё, Lise, только не кричи и не беспокойся. Видишь, как твердо Алексей Федорович переносит свое несчастие. И где
это вы так
ужасно могли поранить себя, Алексей Федорович?
Представьте себе, что он женат, ну не смех ли, не
ужасно ли
это?
— Подождите, милая Катерина Осиповна, я не сказала главного, не сказала окончательного, что решила в
эту ночь. Я чувствую, что, может быть, решение мое
ужасно — для меня, но предчувствую, что я уже не переменю его ни за что, ни за что, во всю жизнь мою, так и будет. Мой милый, мой добрый, мой всегдашний и великодушный советник и глубокий сердцеведец и единственный друг мой, какого я только имею в мире, Иван Федорович, одобряет меня во всем и хвалит мое решение… Он его знает.
— Нет,
это я всему причиной, я
ужасно виноват! — повторял неутешный Алеша в порыве мучительного стыда за свою выходку и даже закрывая руками лицо от стыда.
А между тем деньги-то
эти ему
ужасно как ведь нужны.
— Ну, Алеша, мы еще подождем с поцелуями, потому что мы
этого еще оба не умеем, а ждать нам еще очень долго, — заключила она вдруг. — Скажите лучше, за что вы берете меня, такую дуру, больную дурочку, вы, такой умный, такой мыслящий, такой замечающий? Ах, Алеша, я
ужасно счастлива, потому что я вас совсем не стою!
И хоть мне
ужасно будет хотеться подслушивать, я
это знаю, но я все-таки не буду, потому что вы считаете
это неблагородным.
— Слишком понимаю, Иван: нутром и чревом хочется любить — прекрасно ты
это сказал, и рад я
ужасно за то, что тебе так жить хочется, — воскликнул Алеша. — Я думаю, что все должны прежде всего на свете жизнь полюбить.
Если они на земле тоже
ужасно страдают, то уж, конечно, за отцов своих, наказаны за отцов своих, съевших яблоко, — но ведь
это рассуждение из другого мира, сердцу же человеческому здесь на земле непонятное.
Сам Ришар свидетельствует, что в те годы он, как блудный сын в Евангелии, желал
ужасно поесть хоть того месива, которое давали откармливаемым на продажу свиньям, но ему не давали даже и
этого и били, когда он крал у свиней, и так провел он все детство свое и всю юность, до тех пор пока возрос и, укрепившись в силах, пошел сам воровать.
— «Таинством исповеди злоупотреблял», — злобным шепотом прибавляли самые ярые противники старчества, и
это даже из самых старейших и суровых в богомолье своем иноков, истинных постников и молчальников, замолчавших при жизни усопшего, но вдруг теперь отверзших уста свои, что было уже
ужасно, ибо сильно влияли словеса их на молодых и еще не установившихся иноков.
Вообрази: я ей отписал о всем приключившемся, и, представь, она мне мигом отвечает запиской, карандашом (
ужасно любит записки писать
эта дама), что «никак она не ожидала от такого почтенного старца, как отец Зосима, — такого поступка!» Так ведь и написала: «поступка»!
«Должно быть, раньше меня проехал через Воловью, — подумал Дмитрий Федорович, но Смердяков его беспокоил
ужасно: — Как же теперь, кто сторожить будет, кто мне передаст?» С жадностью начал он расспрашивать
этих женщин, не заметили ль они чего вчера вечером?
Но и
это все казалось Мите
ужасно как хорошо и бесспорно.
Мите же вдруг, он помнил
это,
ужасно любопытны стали его большие перстни, один аметистовый, а другой какой-то ярко-желтый, прозрачный и такого прекрасного блеска.
Но странно
это: и прокурор, и следователь слушали на
этот раз как-то
ужасно сдержанно, смотрели сухо, вопросов делали гораздо меньше.
—
Это уж я знаю, зачем мне его надо сюда на мороз, — деспотически отрезал Коля (что
ужасно любил делать с
этими «маленькими»), и Смуров побежал исполнять приказание.
Но увы! вырастал он
ужасно мало, и
это приводило его порой просто в отчаяние.
Посещения мальчиков ей сначала не понравились и только сердили ее, но потом веселые крики и рассказы детей стали развлекать и ее и до того под конец ей понравились, что, перестань ходить
эти мальчики, она бы затосковала
ужасно.
Все
это время доктор Герценштубе, по приглашению Катерины Ивановны, ездил постоянно и аккуратно через день к больному, но толку от его посещений выходило мало, а пичкал он его лекарствами
ужасно.
Илюша же и говорить не мог. Он смотрел на Колю своими большими и как-то
ужасно выкатившимися глазами, с раскрытым ртом и побледнев как полотно. И если бы только знал не подозревавший ничего Красоткин, как мучительно и убийственно могла влиять такая минута на здоровье больного мальчика, то ни за что бы не решился выкинуть такую штуку, какую выкинул. Но в комнате понимал
это, может быть, лишь один Алеша. Что же до штабс-капитана, то он весь как бы обратился в самого маленького мальчика.
— Ну я соврал, может быть, соглашаюсь. Я иногда ужасный ребенок, и когда рад чему, то не удерживаюсь и готов наврать вздору. Слушайте, мы с вами, однако же, здесь болтаем о пустяках, а
этот доктор там что-то долго застрял. Впрочем, он, может, там и «мамашу» осмотрит и
эту Ниночку безногую. Знаете,
эта Ниночка мне понравилась. Она вдруг мне прошептала, когда я выходил: «Зачем вы не приходили раньше?» И таким голосом, с укором! Мне кажется, она
ужасно добрая и жалкая.
— Любил,
ужасно любил, любил и мечтал об вас! И как
это вы знаете все наперед? Ба, вот и доктор. Господи, что-то скажет, посмотрите, какое у него лицо!
— Сейчас покажу. Вчера получила — вчера и прочла. Вот здесь в газете «Слухи», в петербургской.
Эти «Слухи» стали издаваться с нынешнего года, я
ужасно люблю слухи, и подписалась, и вот себе на голову: вот они какие оказались слухи. Вот здесь, вот в
этом месте, читайте.
— Вы
ужасно сердитесь, что я не про святое говорю. Я не хочу быть святою. Что сделают на том свете за самый большой грех? Вам
это должно быть в точности известно.
— А чтобы нигде ничего не осталось. Ах, как бы хорошо, кабы ничего не осталось! Знаете, Алеша, я иногда думаю наделать
ужасно много зла и всего скверного, и долго буду тихонько делать, и вдруг все узнают. Все меня обступят и будут показывать на меня пальцами, а я буду на всех смотреть.
Это очень приятно. Почему
это так приятно, Алеша?
— Нет, нет, нет! — вскричал вдруг Иван, —
это был не сон! Он был, он тут сидел, вон на том диване. Когда ты стучал в окно, я бросил в него стакан… вот
этот… Постой, я и прежде спал, но
этот сон не сон. И прежде было. У меня, Алеша, теперь бывают сны… но они не сны, а наяву: я хожу, говорю и вижу… а сплю. Но он тут сидел, он был, вот на
этом диване… Он
ужасно глуп, Алеша,
ужасно глуп, — засмеялся вдруг Иван и принялся шагать по комнате.
Он
ужасно глуп, но он
этим берет.
Увы! за ним именно признали
эту математичность, и, не будь
этого письма, может быть и не погиб бы Митя, или по крайней мере не погиб бы так
ужасно!
— Я готова, готова! Я совершенно в состоянии вам отвечать, — прибавила она, видимо все еще
ужасно боясь, что ее почему-нибудь не выслушают. Ее попросили объяснить подробнее: какое
это письмо и при каких обстоятельствах она его получила?
— О, он презирал меня
ужасно, презирал всегда, и знаете, знаете — он презирал меня с самой той минуты, когда я ему тогда в ноги за
эти деньги поклонилась.
Платить мы
ужасно не любим, зато получать очень любим, и
это во всем.
Стало быть, несколько часов,
это много,
ужасно много!