Неточные совпадения
Главные качества Степана Аркадьича, заслужившие ему это общее уважение по службе, состояли, во-первых, в чрезвычайной снисходительности к людям, основанной в нем на сознании своих недостатков; во-вторых, в совершенной либеральности, не
той, про которую он вычитал в газетах, но
той,
что у него
была в крови и с которою он совершенно равно и одинаково относился ко всем людям, какого
бы состояния и звания они
ни были, и в-третьих — главное — в совершенном равнодушии к
тому делу, которым он занимался, вследствие
чего он никогда не увлекался и не делал ошибок.
И сколько
бы ни внушали княгине,
что в наше время молодые люди сами должны устраивать свою судьбу, он не могла верить этому, как не могла
бы верить
тому,
что в какое
бы то ни было время для пятилетних детей самыми лучшими игрушками должны
быть заряженные пистолеты.
Он знал очень хорошо,
что в глазах этих лиц роль несчастного любовника девушки и вообще свободной женщины может
быть смешна; но роль человека, приставшего к замужней женщине и во
что бы то ни стало положившего свою жизнь на
то, чтобы вовлечь ее в прелюбодеянье,
что роль эта имеет что-то красивое, величественное и никогда не может
быть смешна, и поэтому он с гордою и веселою, игравшею под его усами улыбкой, опустил бинокль и посмотрел на кузину.
А позволь тебя спросить, в
чем состоит этот аристократизм Вронского или кого
бы то ни было, — такой аристократизм, чтобы можно
было пренебречь мною?
Когда он
был тут,
ни Вронский,
ни Анна не только не позволяли себе говорить о чем-нибудь таком,
чего бы они не могли повторить при всех, но они не позволяли себе даже и намеками говорить
то,
чего бы мальчик не понял.
Она чувствовала,
что то положение в свете, которым она пользовалась и которое утром казалось ей столь ничтожным,
что это положение дорого ей,
что она не
будет в силах променять его на позорное положение женщины, бросившей мужа и сына и соединившейся с любовником;
что, сколько
бы она
ни старалась, она не
будет сильнее самой себя.
— Не думаю, опять улыбаясь, сказал Серпуховской. — Не скажу, чтобы не стоило жить без этого, но
было бы скучно. Разумеется, я, может
быть, ошибаюсь, но мне кажется,
что я имею некоторые способности к
той сфере деятельности, которую я избрал, и
что в моих руках власть, какая
бы она
ни была, если
будет,
то будет лучше,
чем в руках многих мне известных, — с сияющим сознанием успеха сказал Серпуховской. — И потому,
чем ближе к этому,
тем я больше доволен.
Прочтя письмо, он поднял на нее глаза, и во взгляде его не
было твердости. Она поняла тотчас же,
что он уже сам с собой прежде думал об этом. Она знала,
что,
что бы он
ни сказал ей, он скажет не всё,
что он думает. И она поняла,
что последняя надежда ее
была обманута. Это
было не
то,
чего она ждала.
— Вы сами учите? — спросил Левин, стараясь смотреть мимо выреза, но чувствуя,
что, куда
бы он
ни смотрел в
ту сторону, он
будет видеть вырез.
Они
были твердо уверены,
что настоящая цель его (
что бы он
ни сказал им)
будет всегда в
том,
чего он не скажет им.
Кроме
того (Левин чувствовал,
что желчный помещик
был прав), крестьяне первым и неизменным условием какого
бы то ни было соглашения ставили
то, чтобы они не
были принуждаемы к каким
бы то ни было новым приемам хозяйства и к употреблению новых орудий.
Правда, часто, разговаривая с мужиками и разъясняя им все выгоды предприятия, Левин чувствовал,
что мужики слушают при этом только пение его голоса и знают твердо,
что,
что бы он
ни говорил, они не дадутся ему в обман. В особенности чувствовал он это, когда говорил с самым умным из мужиков, Резуновым, и заметил
ту игру в глазах Резунова, которая ясно показывала и насмешку над Левиным и твердую уверенность,
что если
будет кто обманут,
то уж никак не он, Резунов.
Но
ни тот,
ни другой не смели говорить о ней, и потому всё,
что бы они
ни говорили, не выразив
того,
что одно занимало их, ― всё
было ложь.
Как
бы то ни было, когда он простился с ним на седьмой день, пред отъездом его в Москву, и получил благодарность, он
был счастлив,
что избавился от этого неловкого положения и неприятного зеркала. Он простился с ним на станции, возвращаясь с медвежьей охоты, где всю ночь у них
было представление русского молодечества.
Алексей Александрович сел, чувствуя,
что слова его не имели
того действия, которое он ожидал, и
что ему необходимо нужно
будет объясняться и
что, какие
бы ни были его объяснения, отношения его к шурину останутся
те же.
— Кончено
то,
что вы возьмете меня, какой
бы я
ни был, не откажетесь от меня? Да?
После помазания больному стало вдруг гораздо лучше. Он не кашлял
ни разу в продолжение часа, улыбался, целовал руку Кити, со слезами благодаря ее, и говорил,
что ему хорошо, нигде не больно и
что он чувствует аппетит и силу. Он даже сам поднялся, когда ему принесли суп, и попросил еще котлету. Как
ни безнадежен он
был, как
ни очевидно
было при взгляде на него,
что он не может выздороветь, Левин и Кити находились этот час в одном и
том же счастливом и робком, как
бы не ошибиться, возбуждении.
Что бы он
ни говорил,
что бы ни предлагал, его слушали так, как будто
то,
что он предлагает, давно уже известно и
есть то самое,
что не нужно.
Он чувствовал себя невиноватым за
то,
что не выучил урока; но как
бы он
ни старался, он решительно не мог этого сделать: покуда учитель толковал ему, он верил и как будто понимал, но, как только он оставался один, он решительно не мог вспомнить и понять,
что коротенькое и такое понятное слово «вдруг»
есть обстоятельство образа действия.
— Нисколько, — Левин слышал,
что Облонский улыбался, говоря это, — я просто не считаю его более бесчестным,
чем кого
бы то ни было из богатых купцов и дворян. И
те и эти нажили одинаково трудом и умом.
— Почему же ты думаешь,
что мне неприятна твоя поездка? Да если
бы мне и
было это неприятно,
то тем более мне неприятно,
что ты не берешь моих лошадей, — говорил он. — Ты мне
ни разу не сказала,
что ты решительно едешь. А нанимать на деревне, во-первых, неприятно для меня, а главное, они возьмутся, но не довезут. У меня лошади
есть. И если ты не хочешь огорчить меня,
то ты возьми моих.
—
Есть из нас тоже, вот хоть
бы наш приятель Николай Иваныч или теперь граф Вронский поселился,
те хотят промышленность агрономическую вести; но это до сих пор, кроме как капитал убить,
ни к
чему не ведет.
— Нисколько, нисколько.
Ни разу еще не
было с
тех пор, как я женат, чтоб я сказал,
что лучше
было бы иначе,
чем как
есть…
— Позволь мне не верить, — мягко возразил Степан Аркадьич. — Положение ее и мучительно для нее и безо всякой выгоды для кого
бы то ни было. Она заслужила его, ты скажешь. Она знает это и не просит тебя; она прямо говорит,
что она ничего не смеет просить. Но я, мы все родные, все любящие ее просим, умоляем тебя. За
что она мучается? Кому от этого лучше?
— О, да, это очень… — сказал Степан Аркадьич, довольный
тем,
что будут читать и дадут ему немножко опомниться. «Нет, уж видно лучше
ни о
чем не просить нынче» — думал он, — только
бы, не напутав, выбраться отсюда».
Он не мог согласиться с этим, потому
что и не видел выражения этих мыслей в народе, в среде которого он жил, и не находил этих мыслей в себе (а он не мог себя ничем другим считать, как одним из людей, составляющих русский народ), а главное потому,
что он вместе с народом не знал, не мог знать
того, в
чем состоит общее благо, но твердо знал,
что достижение этого общего блага возможно только при строгом исполнении
того закона добра, который открыт каждому человеку, и потому не мог желать войны и проповедывать для каких
бы то ни было общих целей.
Он шел через террасу и смотрел на выступавшие две звезды на потемневшем уже небе и вдруг вспомнил: «Да, глядя на небо, я думал о
том,
что свод, который я вижу, не
есть неправда, и при этом что-то я не додумал, что-то я скрыл от себя, — подумал он. — Но
что бы там
ни было, возражения не может
быть. Стоит подумать, — и всё разъяснится!»
Неточные совпадения
Так мысль ее далече бродит: // Забыт и свет и шумный бал, // А глаз меж
тем с нее не сводит // Какой-то важный генерал. // Друг другу тетушки мигнули, // И локтем Таню враз толкнули, // И каждая шепнула ей: // «Взгляни налево поскорей». — // «Налево? где?
что там такое?» — // «Ну,
что бы ни было, гляди… // В
той кучке, видишь? впереди, // Там, где еще в мундирах двое… // Вот отошел… вот боком стал… — // «Кто? толстый этот генерал?»
Он
был недоволен поведением Собакевича. Все-таки, как
бы то ни было, человек знакомый, и у губернатора, и у полицеймейстера видались, а поступил как
бы совершенно чужой, за дрянь взял деньги! Когда бричка выехала со двора, он оглянулся назад и увидел,
что Собакевич все еще стоял на крыльце и, как казалось, приглядывался, желая знать, куда гость поедет.
— А ей-богу, так! Ведь у меня
что год,
то бегают. Народ-то больно прожорлив, от праздности завел привычку трескать, а у меня
есть и самому нечего… А уж я
бы за них
что ни дай взял
бы. Так посоветуйте вашему приятелю-то: отыщись ведь только десяток, так вот уж у него славная деньга. Ведь ревизская душа стóит в пятистах рублях.
Он
то и дело подливал да подливал;
чего ж не допивали гости, давал допить Алексаше и Николаше, которые так и хлопали рюмка за рюмкой, а встали из-за стола — как
бы ни в
чем не бывали, точно
выпили по стакану воды.
Итак, он давно
бы хотел в таможню, но удерживали текущие разные выгоды по строительной комиссии, и он рассуждал справедливо,
что таможня, как
бы то ни было, все еще не более как журавль в небе, а комиссия уже
была синица в руках.