Неточные совпадения
Теперь я не могу отдать позору свое имя… — и своего
сына, —
хотела она сказать, но
сыном она не могла шутить… — позору свое имя», и еще что-нибудь в таком роде, — добавила она.
Она опять
хотела сказать:
сына, но не могла выговорить этого слова.
Она услыхала голос возвращавшегося
сына и, окинув быстрым взглядом террасу, порывисто встала. Взгляд ее зажегся знакомым ему огнем, она быстрым движением подняла свои красивые, покрытые кольцами руки, взяла его за голову, посмотрела на него долгим взглядом и, приблизив свое лицо с открытыми, улыбающимися губами, быстро поцеловала его рот и оба глаза и оттолкнула. Она
хотела итти, но он удержал ее.
Она вспомнила ту, отчасти искреннюю,
хотя и много преувеличенную, роль матери, живущей для
сына, которую она взяла на себя в последние годы, и с радостью почувствовала, что в том состоянии, в котором она находилась, у ней есть держава, независимая от положения, в которое она станет к мужу и к Вронскому.
— А
сын? — вскрикнула она. — Ты видишь, чтò он пишет? — надо оставить его, а я не могу и не
хочу сделать это.
― Нет! ― закричал он своим пискливым голосом, который поднялся теперь еще нотой выше обыкновенного, и, схватив своими большими пальцами ее за руку так сильно, что красные следы остались на ней от браслета, который он прижал, насильно посадил ее на место. ― Подлость? Если вы
хотите употребить это слово, то подлость ― это. бросить мужа,
сына для любовника и есть хлеб мужа!
― Я пришел вам сказать, что я завтра уезжаю в Москву и не вернусь более в этот дом, и вы будете иметь известие о моем решении чрез адвоката, которому я поручу дело развода.
Сын же мой переедет к сестре, ― сказал Алексей Александрович, с усилием вспоминая то, что он
хотел сказать о
сыне.
— Весьма трудно ошибаться, когда жена сама объявляет о том мужу. Объявляет, что восемь лет жизни и
сын — что всё это ошибка и что она
хочет жить сначала, — сказал он сердито, сопя носом.
— Да, да! — вскрикнул он визгливым голосом, — я беру на себя позор, отдаю даже
сына, но… но не лучше ли оставить это? Впрочем, делай, что
хочешь…
«Я неизбежно сделала несчастие этого человека, — думала она, — но я не
хочу пользоваться этим несчастием; я тоже страдаю и буду страдать: я лишаюсь того, чем я более всего дорожила, — я лишаюсь честного имени и
сына.
Я сделала дурно и потому не
хочу счастия, не
хочу развода и буду страдать позором и разлукой с
сыном».
Жена?.. Нынче только он говорил с князем Чеченским. У князя Чеченского была жена и семья — взрослые пажи дети, и была другая, незаконная семья, от которой тоже были дети.
Хотя первая семья тоже была хороша, князь Чеченский чувствовал себя счастливее во второй семье. И он возил своего старшего
сына во вторую семью и рассказывал Степану Аркадьичу, что он находит это полезным и развивающим для
сына. Что бы на это сказали в Москве?
Неточные совпадения
— А вот другой Дон-Кишот просвещенья: завел школы! Ну, что, например, полезнее человеку, как знанье грамоты? А ведь как распорядился? Ведь ко мне приходят мужики из его деревни. «Что это, говорят, батюшка, такое?
сыновья наши совсем от рук отбились, помогать в работах не
хотят, все в писаря
хотят, а ведь писарь нужен один». Ведь вот что вышло!
Она решительно не
хочет, чтоб я познакомился с ее мужем — тем хромым старичком, которого я видел мельком на бульваре: она вышла за него для
сына. Он богат и страдает ревматизмами. Я не позволил себе над ним ни одной насмешки: она его уважает, как отца, — и будет обманывать, как мужа… Странная вещь сердце человеческое вообще, и женское в особенности!
— А что скажу? Скажу: блажен и отец, родивший такого
сына! Еще не большая мудрость сказать укорительное слово, но большая мудрость сказать такое слово, которое бы, не поругавшись над бедою человека, ободрило бы его, придало бы духу ему, как шпоры придают духу коню, освеженному водопоем. Я сам
хотел вам сказать потом утешительное слово, да Кукубенко догадался прежде.
— Клади палицу! Клади, чертов
сын, сей же час палицу! Не
хотим тебя больше! — кричали из толпы козаки.
Теперь припомнил он, что видел в прошлую ночь Андрия, проходившего по табору с какой-то женщиною, и поник седою головою, а все еще не
хотел верить, чтобы могло случиться такое позорное дело и чтобы собственный
сын его продал веру и душу.