Неточные совпадения
— Не с этим народом, а с этим приказчиком! — сказал Левин, вспыхнув. — Ну для чего я вас держу! — закричал он. Но вспомнив, что этим не поможешь, остановился на половине речи
и только вздохнул. — Ну что, сеять
можно? — спросил он, помолчав.
Что клевер сеяли
только на шесть, а не на двадцать десятин, это было еще досаднее. Посев клевера,
и по теории
и по собственному его опыту, бывал
только тогда хорош, когда сделан как
можно раньше, почти по снегу.
И никогда Левин не мог добиться этого.
Мы аристократы, а не те, которые могут существовать
только подачками от сильных мира сего
и кого купить
можно за двугривенный.
Когда она думала о сыне
и его будущих отношениях к бросившей его отца матери, ей так становилось страшно за то, что она сделала, что она не рассуждала, а, как женщина, старалась
только успокоить себя лживыми рассуждениями
и словами, с тем чтобы всё оставалось по старому
и чтобы
можно было забыть про страшный вопрос, что будет с сыном.
Вронский
только подумал о том, что
можно обойти
и извне, как Фру-Фру переменила ногу
и стала обходить именно таким образом.
Жизнь эта открывалась религией, но религией, не имеющею ничего общего с тою, которую с детства знала Кити
и которая выражалась в обедне
и всенощной во Вдовьем Доме, где
можно было встретить знакомых,
и в изучении с батюшкой наизусть славянских текстов; это была религия возвышенная, таинственная, связанная с рядом прекрасных мыслей
и чувств, в которую не
только можно было верить, потому что так велено, но которую
можно было любить.
Только те народы имеют будущность,
только те народы
можно назвать историческими, которые имеют чутье к тому, что важно
и значительно в их учреждениях,
и дорожат ими.
Он ничего не думал, ничего не желал, кроме того, чтобы не отстать от мужиков
и как
можно лучше сработать. Он слышал
только лязг кос
и видел пред собой удалявшуюся прямую фигуру Тита, выгнутый полукруг прокоса, медленно
и волнисто склоняющиеся травы
и головки цветов около лезвия своей косы
и впереди себя конец ряда, у которого наступит отдых.
Сработано было чрезвычайно много на сорок два человека. Весь большой луг, который кашивали два дня при барщине в тридцать кос, был уже скошен. Нескошенными оставались углы с короткими рядами. Но Левину хотелось как
можно больше скосить в этот день,
и досадно было на солнце, которое так скоро спускалось. Он не чувствовал никакой усталости; ему
только хотелось еще
и еще поскорее
и как
можно больше сработать.
— Да, как нести fardeau [груз]
и делать что-нибудь руками
можно только тогда, когда fardeau увязано на спину, — а это женитьба.
— Да так же
и вести, как Михаил Петрович: или отдать исполу, или внаймы мужикам; это
можно, но
только этим самым уничтожается общее богатство государства. Где земля у меня при крепостном труде
и хорошем хозяйстве приносила сам-девять, она исполу принесет сам-третей. Погубила Россию эмансипация!
― Оскорблять
можно честного человека
и честную женщину, но сказать вору, что он вор, есть
только la constatation d'un fait. [установление факта.]
— Но если женщины, как редкое исключение,
и могут занимать эти места, то, мне кажется, вы неправильно употребили выражение «правà». Вернее бы было сказать: обязанности. Всякий согласится, что, исполняя какую-нибудь должность присяжного, гласного, телеграфного чиновника, мы чувствуем, что исполняем обязанность.
И потому вернее выразиться, что женщины ищут обязанностей,
и совершенно законно.
И можно только сочувствовать этому их желанию помочь общему мужскому труду.
Все одного
только желали, чтоб он как
можно скорее умер,
и все, скрывая это, давали ему из стклянки лекарства, искали лекарств, докторов
и обманывали его,
и себя,
и друг друга.
Сквозь сон он услыхал смех
и веселый говор Весловекого
и Степана Аркадьича. Он на мгновенье открыл глаза: луна взошла,
и в отворенных воротах, ярко освещенные лунным светом, они стояли разговаривая. Что-то Степан Аркадьич говорил про свежесть девушки, сравнивая ее с
только что вылупленным свежим орешком,
и что-то Весловский, смеясь своим заразительным смехом, повторял, вероятно, сказанные ему мужиком слова: «Ты своей как
можно домогайся!» Левин сквозь сон проговорил...
Когда он узнал всё, даже до той подробности, что она
только в первую секунду не могла не покраснеть, но что потом ей было так же просто
и легко, как с первым встречным, Левин совершенно повеселел
и сказал, что он очень рад этому
и теперь уже не поступит так глупо, как на выборах, а постарается при первой встрече с Вронским быть как
можно дружелюбнее.
Она услыхала порывистый звонок Вронского
и поспешно утерла эти слезы,
и не
только утерла слезы, но села к лампе
и развернула книгу, притворившись спокойною. Надо было показать ему, что она недовольна тем, что он не вернулся, как обещал,
только недовольна, но никак не показывать ему своего горя
и, главное, жалости о себе. Ей
можно было жалеть о себе, но не ему о ней. Она не хотела борьбы, упрекала его за то, что он хотел бороться, но невольно сама становилась в положение борьбы.
Но ему во всё это время было неловко
и досадно, он сам не знал отчего: оттого ли, что ничего не выходило из каламбура: «было дело до Жида,
и я дожида-лся», или от чего-нибудь другого. Когда же наконец Болгаринов с чрезвычайною учтивостью принял его, очевидно торжествуя его унижением,
и почти отказал ему, Степан Аркадьич поторопился как
можно скорее забыть это.
И, теперь
только вспомнив, покраснел.
— Нет, я
и сама не успею, — сказала она
и тотчас же подумала: «стало быть,
можно было устроиться так, чтобы сделать, как я хотела». — Нет, как ты хотел, так
и делай. Иди в столовую, я сейчас приду,
только отобрать эти ненужные вещи, — сказала она, передавая на руку Аннушки, на которой уже лежала гора тряпок, еще что-то.
— Ну, про это единомыслие еще другое
можно сказать, — сказал князь. — Вот у меня зятек, Степан Аркадьич, вы его знаете. Он теперь получает место члена от комитета комиссии
и еще что-то, я не помню.
Только делать там нечего — что ж, Долли, это не секрет! — а 8000 жалованья. Попробуйте, спросите у него, полезна ли его служба, — он вам докажет, что самая нужная.
И он правдивый человек, но нельзя же не верить в пользу восьми тысяч.
Неточные совпадения
Анна Андреевна. Но
только какое тонкое обращение! сейчас
можно увидеть столичную штучку. Приемы
и все это такое… Ах, как хорошо! Я страх люблю таких молодых людей! я просто без памяти. Я, однако ж, ему очень понравилась: я заметила — все на меня поглядывал.
Оно
и правда:
можно бы! // Морочить полоумного // Нехитрая статья. // Да быть шутом гороховым, // Признаться, не хотелося. //
И так я на веку, // У притолоки стоючи, // Помялся перед барином // Досыта! «Коли мир // (Сказал я, миру кланяясь) // Дозволит покуражиться // Уволенному барину // В останные часы, // Молчу
и я — покорствую, // А
только что от должности // Увольте вы меня!»
Можно только сказать себе, что прошлое кончилось
и что предстоит начать нечто новое, нечто такое, от чего охотно бы оборонился, но чего невозможно избыть, потому что оно придет само собою
и назовется завтрашним днем.
Он не был ни технолог, ни инженер; но он был твердой души прохвост, а это тоже своего рода сила, обладая которою
можно покорить мир. Он ничего не знал ни о процессе образования рек, ни о законах, по которому они текут вниз, а не вверх, но был убежден, что стоит
только указать: от сих мест до сих —
и на протяжении отмеренного пространства наверное возникнет материк, а затем по-прежнему,
и направо
и налево, будет продолжать течь река.
Из всех этих слов народ понимал
только: «известно»
и «наконец нашли».
И когда грамотеи выкрикивали эти слова, то народ снимал шапки, вздыхал
и крестился. Ясно, что в этом не
только не было бунта, а скорее исполнение предначертаний начальства. Народ, доведенный до вздыхания, — какого еще идеала
можно требовать!