Неточные совпадения
— Не знаю, не могу судить… Нет, могу, — сказала Анна, подумав; и, уловив мыслью положение и свесив его на внутренних весах, прибавила: — Нет, могу, могу, могу. Да, я простила бы. Я не была бы тою
же, да, но простила бы, и
так простила бы,
как будто этого не было,
совсем не было.
— Я не об вас,
совсем не об вас говорю. Вы совершенство. Да, да, я знаю, что вы все совершенство; но что
же делать, что я дурная? Этого бы не было, если б я не была дурная.
Так пускай я буду
какая есть, но не буду притворяться. Что мне зa дело до Анны Павловны! Пускай они живут
как хотят, и я
как хочу. Я не могу быть другою… И всё это не то, не то!..
— Слава Богу, слава Богу, — заговорила она, — теперь всё. готово. Только немножко вытянуть ноги. Вот
так, вот прекрасно.
Как эти цветы сделаны без вкуса,
совсем не похоже на фиалку, — говорила она, указывая на обои. — Боже мой! Боже мой. Когда это кончится? Дайте мне морфину. Доктор! дайте
же морфину. О, Боже мой, Боже мой!
— Нет, — перебила его графиня Лидия Ивановна. — Есть предел всему. Я понимаю безнравственность, — не
совсем искренно сказала она,
так как она никогда не могла понять того, что приводит женщин к безнравственности, — но я не понимаю жестокости, к кому
же? к вам!
Как оставаться в том городе, где вы? Нет, век живи, век учись. И я учусь понимать вашу высоту и ее низость.
Неточные совпадения
— Да что ж пенька? Помилуйте, я вас прошу
совсем о другом, а вы мне пеньку суете! Пенька пенькою, в другой раз приеду, заберу и пеньку.
Так как же, Настасья Петровна?
Чичиков постарался объяснить, что его соболезнование
совсем не
такого рода,
как капитанское, и что он не пустыми словами, а делом готов доказать его и, не откладывая дела далее, без всяких обиняков, тут
же изъявил готовность принять на себя обязанность платить подати за всех крестьян, умерших
такими несчастными случаями. Предложение, казалось, совершенно изумило Плюшкина. Он, вытаращив глаза, долго смотрел на него и наконец спросил:
В картишки,
как мы уже видели из первой главы, играл он не
совсем безгрешно и чисто, зная много разных передержек и других тонкостей, и потому игра весьма часто оканчивалась другою игрою: или поколачивали его сапогами, или
же задавали передержку его густым и очень хорошим бакенбардам,
так что возвращался домой он иногда с одной только бакенбардой, и то довольно жидкой.
Последний
же день,
так нечаянно наступивший и все разом порешивший, подействовал на него почти
совсем механически:
как будто его кто-то взял за руку и потянул за собой, неотразимо, слепо, с неестественною силою, без возражений.
После Миколки в тот
же день была сцена у Сони; вел и кончил он ее
совсем,
совсем не
так,
как бы мог воображать себе прежде… ослабел, значит, мгновенно и радикально!