— А вы хотели бы заиграть на мне, как на волынке? Нет, прошло то время, теперь мы
сами с усами, и я знаю, чего вам от меня надобно.
Неточные совпадения
И, уехав домой, ни минуты не медля, чтобы не замешивать никого и все концы в воду,
сам нарядился жандармом, оказался в
усах и бакенбардах —
сам черт бы не узнал. Явился в доме, где был Чичиков, и, схвативши первую бабу, какая попалась, сдал ее двум чиновным молодцам, докам тоже, а
сам прямо явился, в
усах и
с ружьем, как следует, к часовым:
— Точно, точно. Так этот лекарь его отец. Гм! — Павел Петрович повел
усами. — Ну, а
сам господин Базаров, собственно, что такое? — спросил он
с расстановкой.
В числе этих любителей преферанса было: два военных
с благородными, но слегка изношенными лицами, несколько штатских особ, в тесных, высоких галстухах и
с висячими, крашеными
усами, какие только бывают у людей решительных, но благонамеренных (эти благонамеренные люди
с важностью подбирали карты и, не поворачивая головы, вскидывали сбоку глазами на подходивших); пять или шесть уездных чиновников,
с круглыми брюшками, пухлыми и потными ручками и скромно неподвижными ножками (эти господа говорили мягким голосом, кротко улыбались на все стороны, держали свои игры у
самой манишки и, козыряя, не стучали по столу, а, напротив, волнообразно роняли карты на зеленое сукно и, складывая взятки, производили легкий, весьма учтивый и приличный скрип).
— Там — все наше, вплоть до реки Белой наше! — хрипло и так громко сказали за столиком сбоку от Самгина, что он и еще многие оглянулись на кричавшего. Там сидел краснолобый, большеглазый,
с густейшей светлой бородой и сердитыми
усами, которые не закрывали толстых губ ярко-красного цвета, одной рукою,
с вилкой в ней, он писал узоры в воздухе. — От Бирска вглубь до
самых гор — наше! А жители там — башкирье, дикари, народ негодный, нерабочий, сорье на земле, нищими по золоту ходят, лень им золото поднять…
Мы обедали в палатке; запах от кораллов так силен, что почти есть нельзя. Обед весь состоял из рыбы: уха, жареная рыба и гомар чудовищных размеров и блестящих красок; но его оставили к ужину. Шея у него —
самого чистого дикого цвета, как будто из шелковой материи,
с коричневыми полосами; спина синяя, двуличневая,
с блеском;
усы в четверть аршина длиной, красноватые.