Неточные совпадения
Она боялась, чтобы дочь, имевшая, как ей казалось, одно время чувство к Левину, из излишней честности
не отказала бы Вронскому и вообще чтобы приезд Левина
не запутал,
не задержал дела,
столь близкого к окончанию.
Он был совсем
не такой, каким воображал его Константин. Самое тяжелое и дурное в его характере, то, что делало
столь трудным общение с ним, было позабыто Константином Левиным, когда он думал о нем; и теперь, когда увидел его лицо, в особенности это судорожное поворачиванье головы, он вспомнил всё это.
Она чувствовала себя
столь преступною и виноватою, что ей оставалось только унижаться и просить прощения; а в жизни теперь, кроме его, у ней никого
не было, так что она и к нему обращала свою мольбу о прощении.
Левин чувствовал себя
столь твердым и спокойным, что никакой ответ, он думал,
не мог бы взволновать его. Но он никак
не ожидал того, что отвечал Степан Аркадьич.
Мать Вронского, узнав о его связи, сначала была довольна — и потому, что ничто, по ее понятиям,
не давало последней отделки блестящему молодому человеку, как связь в высшем свете, и потому, что
столь понравившаяся ей Каренина, так много говорившая о своем сыне, была всё-таки такая же, как и все красивые и порядочные женщины, по понятиям графини Вронской.
«Для Бетси еще рано», подумала она и, взглянув в окно, увидела карету и высовывающуюся из нее черную шляпу и
столь знакомые ей уши Алексея Александровича. «Вот некстати; неужели ночевать?» подумала она, и ей так показалось ужасно и страшно всё, что могло от этого выйти, что она, ни минуты
не задумываясь, с веселым и сияющим лицом вышла к ним навстречу и, чувствуя в себе присутствие уже знакомого ей духа лжи и обмана, тотчас же отдалась этому духу и начала говорить, сама
не зная, что скажет.
Ему было радостно думать, что и в
столь важном жизненном деле никто
не в состоянии будет сказать, что он
не поступил сообразно с правилами той религии, которой знамя он всегда держал высоко среди общего охлаждения и равнодушия.
Она чувствовала, что то положение в свете, которым она пользовалась и которое утром казалось ей
столь ничтожным, что это положение дорого ей, что она
не будет в силах променять его на позорное положение женщины, бросившей мужа и сына и соединившейся с любовником; что, сколько бы она ни старалась, она
не будет сильнее самой себя.
Положение нерешительности, неясности было все то же, как и дома; еще хуже, потому что нельзя было ничего предпринять, нельзя было увидать Вронского, а надо было оставаться здесь, в чуждом и
столь противоположном ее настроению обществе; но она была в туалете, который, она знала, шел к ней; она была
не одна, вокруг была эта привычная торжественная обстановка праздности, и ей было легче, чем дома; она
не должна была придумывать, что ей делать.
Не все жены так добры, как вы, чтобы так спешить сообщать
столь приятное известие мужьям.
Он считал Россию погибшею страной, в роде Турции, и правительство России
столь дурным, что никогда
не позволял себе даже серьезно критиковать действия правительства, и вместе с тем служил и был образцовым дворянским предводителем и в дорогу всегда надевал с кокардой и с красным околышем фуражку.
Не говоря о том, что на него весело действовал вид этих счастливых, довольных собою и всеми голубков, их благоустроенного гнезда, ему хотелось теперь, чувствуя себя
столь недовольным своею жизнью, добраться в Свияжском до того секрета, который давал ему такую ясность, определенность и веселость в жизни.
—
Не говори,
не говори,
не говори!—закричал Левин, схватив его обеими руками за воротник его шубы и запахивая его. «Она славная девушка» были такие простые, низменные слова,
столь несоответственные его чувству.
Он чувствовал, что, кроме благой духовной силы, руководившей его душой, была другая, грубая,
столь же или еще более властная сила, которая руководила его жизнью, и что эта сила
не даст ему того смиренного спокойствия, которого он желал.
В церкви была вся Москва, родные и знакомые. И во время обряда обручения, в блестящем освещении церкви, в кругу разряженных женщин, девушек и мужчин в белых галстуках, фраках и мундирах,
не переставал прилично тихий говор, который преимущественно затевали мужчины, между тем как женщины были поглощены наблюдением всех подробностей
столь всегда затрогивающего их священнодействия.
Он,
столь мужественный человек, в отношении ее
не только никогда
не противоречил, но
не имел своей воли и был, казалось, только занят тем, как предупредить ее желания.
Эта мелочная озабоченность Кити,
столь противоположная идеалу Левина возвышенного счастия первого времени, было одно из разочарований; и эта милая озабоченность, которой смысла он
не понимал, но
не мог
не любить, было одно из новых очарований.
Вообще тот медовый месяц, то есть месяц после свадьбы, от которого, по преданию, ждал Левин
столь многого, был
не только
не медовым, но остался в воспоминании их обоих самым тяжелым и унизительным временем их жизни.
Не успела на его глазах совершиться одна тайна смерти, оставшаяся неразгаданной, как возникла другая,
столь же неразгаданная, вызывавшая к любви и жизни.
С той минуты, как Алексей Александрович понял из объяснений с Бетси и со Степаном Аркадьичем, что от него требовалось только того, чтоб он оставил свою жену в покое,
не утруждая ее своим присутствием, и что сама жена его желала этого, он почувствовал себя
столь потерянным, что
не мог ничего сам решить,
не знал сам, чего он хотел теперь, и, отдавшись в руки тех, которые с таким удовольствием занимались его делами, на всё отвечал согласием.
Она никогда
не чувствовала себя
столь униженною, как в ту минуту, когда, призвав комиссионера, услышала от него подробный рассказ о том, как он дожидался и как потом ему сказали: «ответа никакого
не будет».
Событие рождения сына (он был уверен, что будет сын), которое ему обещали, но в которое он всё-таки
не мог верить, — так оно казалось необыкновенно, — представлялось ему с одной стороны
столь огромным и потому невозможным счастьем, с другой стороны —
столь таинственным событием, что это воображаемое знание того, что будет, и вследствие того приготовление как к чему-то обыкновенному, людьми же производимому, казалось ему возмутительно и унизительно.
Долли ничего
не отвечала и только вздохнула. Анна заметила этот вздох, выказывавший несогласие, и продолжала. В запасе у ней были еще аргументы, уже
столь сильные, что отвечать на них ничего нельзя было.
«Да, да, вот женщина!» думал Левин, забывшись и упорно глядя на ее красивое, подвижное лицо, которое теперь вдруг совершенно переменилось. Левин
не слыхал, о чем она говорила, перегнувшись к брату, но он был поражен переменой ее выражения. Прежде
столь прекрасное в своем спокойствии, ее лицо вдруг выразило странное любопытство, гнев и гордость. Но это продолжалось только одну минуту. Она сощурилась, как бы вспоминая что-то.
«Ну, продадим за пять с полтиной, коли
не дают больше», тотчас же с необыкновенною легкостью решил Левин первый вопрос, прежде казавшийся ему
столь трудным.
Левин
не торопясь достал десятирублевую бумажку и, медленно выговаривая слова, но и
не теряя времени, подал ему бумажку и объяснил, что Петр Дмитрич (как велик и значителен казался теперь Левину прежде
столь неважный Петр Дмитрич!) обещал быть во всякое время, что он, наверно,
не рассердится, и потому чтобы он будил сейчас.
«Господи, прости и помоги»,
не переставая твердил он себе, несмотря на
столь долгое и казавшееся полным отчуждение, чувствуя, что он обращается к Богу точно так же доверчиво и просто, как и во времена детства и первой молодости.
Степану Аркадьичу название этого места,
столь близкого его сердцу, уже было привычно, и он,
не ошибаясь, быстро выговаривал его.
И чтобы
не осуждать того отца, с которым он жил и от которого зависел и, главное,
не предаваться чувствительности, которую он считал
столь унизительною, Сережа старался
не смотреть на этого дядю, приехавшего нарушать его спокойствие, и
не думать про то, что он напоминал.
На другой день после своего разговора с Карениным Степан Аркадьич, заехав к ней, чувствовал себя
столь молодым, что в этом шуточном ухаживаньи и вранье зашел нечаянно так далеко, что уже
не знал, как выбраться назад, так как, к несчастью, она
не только
не нравилась, но противна была ему.
Прежде (это началось почти с детства и всё росло до полной возмужалости), когда он старался сделать что-нибудь такое, что сделало бы добро для всех, для человечества, для России, для всей деревни, он замечал, что мысли об этом были приятны, но сама деятельность всегда бывала нескладная,
не было полной уверенности в том, что дело необходимо нужно, и сама деятельность, казавшаяся сначала
столь большою, всё уменьшаясь и уменьшаясь, сходила на-нет; теперь же, когда он после женитьбы стал более и более ограничиваться жизнью для себя, он, хотя
не испытывал более никакой радости при мысли о своей деятельности, чувствовал уверенность, что дело его необходимо, видел, что оно спорится гораздо лучше, чем прежде, и что оно всё становится больше и больше.