Неточные совпадения
Она села. Он
слышал ее тяжелое, громкое дыхание,
и ему было невыразимо жалко ее. Она несколько раз
хотела начать говорить, но
не могла. Он ждал.
Не слыхала ли она его слов или
не хотела слышать, но она как бы спотыкнулась, два раза стукнув ножкой,
и поспешно покатилась прочь от него. Она подкатилась к М-llе Linon, что-то сказала ей
и направилась к домику, где дамы снимали коньки.
Все эти дни Долли была одна с детьми. Говорить о своем горе она
не хотела, а с этим горем на душе говорить о постороннем она
не могла. Она знала, что, так или иначе, она Анне выскажет всё,
и то ее радовала мысль о том, как она выскажет, то злила необходимость говорить о своем унижении с ней, его сестрой,
и слышать от нее готовые фразы увещания
и утешения.
Всё это она говорила весело, быстро
и с особенным блеском в глазах; но Алексей Александрович теперь
не приписывал этому тону ее никакого значения. Он
слышал только ее слова
и придавал им только тот прямой смысл, который они имели.
И он отвечал ей просто,
хотя и шутливо. Во всем разговоре этом
не было ничего особенного, но никогда после без мучительной боли стыда Анна
не могла вспомнить всей этой короткой сцены.
Левин слушал брата
и решительно ничего
не понимал
и не хотел понимать. Он только боялся, как бы брат
не спросил его такой вопрос, по которому будет видно, что он ничего
не слышал.
Она вышла в столовую под предлогом распоряжения
и нарочно громко говорила, ожидая, что он придет сюда; но он
не вышел,
хотя она
слышала, что он выходил к дверям кабинета, провожая правителя канцелярии.
Как ни старался потом Левин успокоить брата, Николай ничего
не хотел слышать, говорил, что гораздо лучше разъехаться,
и Константин видел, что просто брату невыносима стала жизнь.
— Разве он здесь? — сказал Левин
и хотел спросить про Кити. Он
слышал, что она была в начале зимы в Петербурге у своей сестры, жены дипломата,
и не знал, вернулась ли она или нет, но раздумал расспрашивать. «Будет,
не будет — всё равно».
Она тоже
не спала всю ночь
и всё утро ждала его. Мать
и отец были бесспорно согласны
и счастливы ее счастьем. Она ждала его. Она первая
хотела объявить ему свое
и его счастье. Она готовилась одна встретить его,
и радовалась этой мысли,
и робела
и стыдилась,
и сама
не знала, что она сделает. Она
слышала его шаги
и голос
и ждала за дверью, пока уйдет mademoiselle Linon. Mademoiselle Linon ушла. Она,
не думая,
не спрашивая себя, как
и что, подошла к нему
и сделала то, что она сделала.
В столовой он позвонил
и велел вошедшему слуге послать опять за доктором. Ему досадно было на жену за то, что она
не заботилась об этом прелестном ребенке,
и в этом расположении досады на нее
не хотелось итти к ней,
не хотелось тоже
и видеть княгиню Бетси; но жена могла удивиться, отчего он, по обыкновению,
не зашел к ней,
и потому он, сделав усилие над собой, пошел в спальню. Подходя по мягкому ковру к дверям, он невольно услыхал разговор, которого
не хотел слышать.
— Нынче кончится, посмотрите, — сказала Марья Николаевна
хотя и шопотом, но так, что больной, очень чуткий, как замечал Левин, должен был
слышать ее. Левин зашикал на нее
и оглянулся на больного. Николай
слышал; но эти слова
не произвели на него никакого впечатления. Взгляд его был всё тот же укоризненный
и напряженный.
Но Сережа,
хотя и слышал слабый голос гувернера,
не обратил на него внимания. Он стоял, держась рукой за перевязь швейцара,
и смотрел ему в лицо.
Они прошли молча несколько шагов. Варенька видела, что он
хотел говорить; она догадывалась о чем
и замирала от волнения радости
и страха. Они отошли так далеко, что никто уже
не мог бы
слышать их, но он всё еще
не начинал говорить. Вареньке лучше было молчать. После молчания можно было легче сказать то, что они
хотели сказать, чем после слов о грибах; но против своей воли, как будто нечаянно, Варенька сказала...
— Я
слышал только, что белые бывают преимущественно на краю,
хотя я
и не умею отличить белого.
«Ну, так если он
хочет этого, я сделаю, но я за себя уже
не отвечаю теперь», подумала она
и со всех ног рванулась вперед между кочек. Она ничего уже
не чуяла теперь
и только видела
и слышала, ничего
не понимая.
Одни, к которым принадлежал Катавасов, видели в противной стороне подлый донос
и обман; другие ― мальчишество
и неуважение к авторитетам. Левин,
хотя и не принадлежавший к университету, несколько раз уже в свою бытность в Москве
слышал и говорил об этом деле
и имел свое составленное на этот счет мнение; он принял участие в разговоре, продолжавшемся
и на улице, пока все трое дошли до здания Старого Университета.
― Она
не то что скучает, но эта неопределенность, нерешительность положения, ―
слышал Левин
и хотел поспешно отойти; но Степан Аркадьич подозвал его.
— Знаешь, на меня нашло почти вдохновение, — говорила она. — Зачем ждать здесь развода? Разве
не все равно в деревне? Я
не могу больше ждать. Я
не хочу надеяться,
не хочу ничего
слышать про развод. Я решила, что это
не будет больше иметь влияния на мою жизнь.
И ты согласен?
Она вечером
слышала остановившийся стук его коляски, его звонок, его шаги
и разговор с девушкой: он поверил тому, что ему сказали,
не хотел больше ничего узнавать
и пошел к себе. Стало быть, всё было кончено.
Неточные совпадения
Сажают прямо против Тани, //
И, утренней луны бледней //
И трепетней гонимой лани, // Она темнеющих очей //
Не подымает: пышет бурно // В ней страстный жар; ей душно, дурно; // Она приветствий двух друзей //
Не слышит, слезы из очей //
Хотят уж капать; уж готова // Бедняжка в обморок упасть; // Но воля
и рассудка власть // Превозмогли. Она два слова // Сквозь зубы молвила тишком //
И усидела за столом.
Впрочем, если слово из улицы попало в книгу,
не писатель виноват, виноваты читатели,
и прежде всего читатели высшего общества: от них первых
не услышишь ни одного порядочного русского слова, а французскими, немецкими
и английскими они, пожалуй, наделят в таком количестве, что
и не захочешь,
и наделят даже с сохранением всех возможных произношений: по-французски в нос
и картавя, по-английски произнесут, как следует птице,
и даже физиономию сделают птичью,
и даже посмеются над тем, кто
не сумеет сделать птичьей физиономии; а вот только русским ничем
не наделят, разве из патриотизма выстроят для себя на даче избу в русском вкусе.
Что Ноздрев лгун отъявленный, это было известно всем,
и вовсе
не было в диковинку
слышать от него решительную бессмыслицу; но смертный, право, трудно даже понять, как устроен этот смертный: как бы ни была пошла новость, но лишь бы она была новость, он непременно сообщит ее другому смертному,
хотя бы именно для того только, чтобы сказать: «Посмотрите, какую ложь распустили!» — а другой смертный с удовольствием преклонит ухо,
хотя после скажет сам: «Да это совершенно пошлая ложь,
не стоящая никакого внимания!» —
и вслед за тем сей же час отправится искать третьего смертного, чтобы, рассказавши ему, после вместе с ним воскликнуть с благородным негодованием: «Какая пошлая ложь!»
И это непременно обойдет весь город,
и все смертные, сколько их ни есть, наговорятся непременно досыта
и потом признают, что это
не стоит внимания
и не достойно, чтобы о нем говорить.
Ведь они вас поносят, как человека честолюбивого, гордого, который
и слышать ничего
не хочет, уверен в себе, — так пусть же увидят всё, как оно есть.
Признаюсь, я испугался,
хотя мой собеседник очень был занят своим завтраком: он мог
услышать вещи для себя довольно неприятные, если б неравно Грушницкий отгадал истину; но, ослепленный ревностью, он
и не подозревал ее.