Неточные совпадения
Само собою разумеется, что он не говорил ни с кем из товарищей о своей любви, не проговаривался и в самых сильных попойках (впрочем, он никогда не бывал так пьян, чтобы терять
власть над собой) и затыкал рот
тем из легкомысленных товарищей, которые пытались намекать ему на его связь.
С обычною
властью над своими мыслями, обдумав всё это о жене, он не позволил своим мыслям распространяться далее о
том, что касалось ее.
Решение мое следующее: каковы бы ни были ваши поступки, я не считаю себя в праве разрывать
тех уз, которыми мы связаны
властью свыше.
— Не думаю, опять улыбаясь, сказал Серпуховской. — Не скажу, чтобы не стоило жить без этого, но было бы скучно. Разумеется, я, может быть, ошибаюсь, но мне кажется, что я имею некоторые способности к
той сфере деятельности, которую я избрал, и что в моих руках
власть, какая бы она ни была, если будет,
то будет лучше, чем в руках многих мне известных, — с сияющим сознанием успеха сказал Серпуховской. — И потому, чем ближе к этому,
тем я больше доволен.
— Нет, — сморщившись от досады за
то, что его подозревают в такой глупости, сказал Серпуховской. — Tout ça est une blague. [Всё это глупости.] Это всегда было и будет. Никаких коммунистов нет. Но всегда людям интриги надо выдумать вредную, опасную партию. Это старая штука. Нет, нужна партия
власти людей независимых, как ты и я.
Вронский слушал внимательно, но не столько самое содержание слов занимало его, сколько
то отношение к делу Серпуховского, уже думающего бороться с
властью и имеющего в этом свои симпатии и антипатии, тогда как для него были по службе только интересы эскадрона. Вронский понял тоже, как мог быть силен Серпуховской своею несомненною способностью обдумывать, понимать вещи, своим умом и даром слова, так редко встречающимся в
той среде, в которой он жил. И, как ни совестно это было ему, ему было завидно.
— Дело, изволите видеть, в
том, что всякий прогресс совершается только
властью, — говорил он, очевидно желая показать, что он не чужд образованию.
Теперь-с, при уничтожении крепостного права, у нас отняли
власть, и хозяйство наше,
то, где оно поднято на высокий уровень, должно опуститься к самому дикому, первобытному состоянию.
Он настаивал на
том, что русский мужик есть свинья и любит свинство, и, чтобы вывести его из свинства, нужна
власть, а ее нет, нужна палка, а мы стали так либеральны, что заменили тысячелетнюю палку вдруг какими-то адвокатами и заключениями, при которых негодных вонючих мужиков кормят хорошим супом и высчитывают им кубические футы воздуха.
— С его сиятельством работать хорошо, — сказал с улыбкой архитектор (он был с сознанием своего достоинства, почтительный и спокойный человек). — Не
то что иметь дело с губернскими
властями. Где бы стопу бумаги исписали, я графу доложу, потолкуем, и в трех словах.
Разговор перешел на злоупотребления
властей в Соединенных Штатах, но Анна тотчас же перевела его на другую
тему, чтобы вызвать управляющего из молчания.
— Причина не
та, — сказала она, — и я даже не понимаю, как причиной моего, как ты называешь, раздражения может быть
то, что я нахожусь совершенно в твоей
власти. Какая же тут неопределенность положения? Напротив.
Слова эти великие. Для того, чтобы человеку не пришлось ненавидеть людей и делать им зло только потому, что они живут в отмежеванной от нашей части земли и признают над собой
власть тех, а не других людей, всякому человеку надо помнить, что границы земельные и разные власти — это дела людские, а что перед богом мы все жители одной и той же земли и все под высшей властью не людской, а закона божьего.
Неточные совпадения
Я плачу… если вашей Тани // Вы не забыли до сих пор, //
То знайте: колкость вашей брани, // Холодный, строгий разговор, // Когда б в моей лишь было
власти, // Я предпочла б обидной страсти // И этим письмам и слезам. // К моим младенческим мечтам // Тогда имели вы хоть жалость, // Хоть уважение к летам… // А нынче! — что к моим ногам // Вас привело? какая малость! // Как с вашим сердцем и умом // Быть чувства мелкого рабом?
Но чаще занимали страсти // Умы пустынников моих. // Ушед от их мятежной
власти, // Онегин говорил об них // С невольным вздохом сожаленья; // Блажен, кто ведал их волненья // И наконец от них отстал; // Блаженней
тот, кто их не знал, // Кто охлаждал любовь — разлукой, // Вражду — злословием; порой // Зевал с друзьями и с женой, // Ревнивой не тревожась мукой, // И дедов верный капитал // Коварной двойке не вверял.
И долго еще определено мне чудной
властью идти об руку с моими странными героями, озирать всю громадно несущуюся жизнь, озирать ее сквозь видный миру смех и незримые, неведомые ему слезы! И далеко еще
то время, когда иным ключом грозная вьюга вдохновенья подымется из облеченной в святый ужас и в блистанье главы и почуют в смущенном трепете величавый гром других речей…
Но хуже всего было
то, что потерялось уваженье к начальству и
власти: стали насмехаться и над наставниками, и над преподавателями, директора стали называть Федькой, Булкой и другими разными именами; завелись такие дела, что нужно было многих выключить и выгнать.
На это полицеймейстер заметил, что бунта нечего опасаться, что в отвращение его существует
власть капитана-исправника, что капитан-исправник хоть сам и не езди, а пошли только на место себя один картуз свой,
то один этот картуз погонит крестьян до самого места их жительства.