Несколько раз он повторял слова: «служил сколько было сил,
верой и правдой, ценю и благодарю», и вдруг остановился от душивших его слез и вышел из залы.
Неточные совпадения
Правда, что легкость
и ошибочность этого представления о своей
вере смутно чувствовалась Алексею Александровичу,
и он знал, что когда он, вовсе не думая о том, что его прощение есть действие высшей силы, отдался этому непосредственному чувству, он испытал больше счастья, чем когда он, как теперь, каждую минуту думал, что в его душе живет Христос
и что, подписывая бумаги, он исполняет Его волю; но для Алексея Александровича было необходимо так думать, ему было так необходимо в его унижении иметь ту, хотя бы
и выдуманную, высоту, с которой он, презираемый всеми, мог бы презирать других, что он держался, как за спасение, за свое мнимое спасение.
Пусть видят все, весь Петербург, как милостыни просят дети благородного отца, который всю жизнь служил
верою и правдой и, можно сказать, умер на службе.
Пугачев взглянул на меня быстро. «Так ты не веришь, — сказал он, — чтоб я был государь Петр Федорович? Ну, добро. А разве нет удачи удалому? Разве в старину Гришка Отрепьев не царствовал? Думай про меня что хочешь, а от меня не отставай. Какое тебе дело до иного-прочего? Кто ни поп, тот батька. Послужи мне
верой и правдою, и я тебя пожалую и в фельдмаршалы и в князья. Как ты думаешь?».
— Возьмите меня с собой… Я вам буду служить
верой и правдой, вам надобно горничную, возьмите меня. Здесь я должна погибнуть от стыда… — И она рыдала, как дитя.
— Да ведь я, Галактион Михеич, блаженныя памяти государю ампиратору Николаю Первому двадцать пять лет
верой и правдой послужил… Ведь нет косточки неломаной… Агличанку вышибал под Севастополем… Да я… Ах, боже мой!..
Неточные совпадения
— Мы — бога во Христе отрицаемся, человека же — признаем!
И был он, Христос, духовен человек, однако — соблазнил его Сатана,
и нарек он себя сыном бога
и царем
правды. А для нас — несть бога, кроме духа! Мы — не мудрые, мы — простые. Мы так думаем, что истинно мудр тот, кого люди безумным признают, кто отметает все
веры, кроме
веры в духа. Только дух — сам от себя, а все иные боги — от разума, от ухищрений его,
и под именем Христа разум же скрыт, — разум церкви
и власти.
—
Правда, вы не мне рассказывали; но вы рассказывали в компании, где
и я находился, четвертого года это дело было. Я потому
и упомянул, что рассказом сим смешливым вы потрясли мою
веру, Петр Александрович. Вы не знали о сем, не ведали, а я воротился домой с потрясенною
верой и с тех пор все более
и более сотрясаюсь. Да, Петр Александрович, вы великого падения были причиной! Это уж не Дидерот-с!
— Помилуйте, вы хотите послушания
и мистицизма. Согласитесь в том, что, например, христианская
вера послужила лишь богатым
и знатным, чтобы держать в рабстве низший класс, не
правда ли?
— За ним потащилась Крицкая; она заметила, что Борюшка взволнован… У него вырвались какие-то слова о Верочке… Полина Карповна приняла их на свой счет. Ей, конечно, не поверили — знают ее —
и теперь добираются
правды, с кем была
Вера, накануне рождения, в роще… Со дна этого проклятого обрыва поднялась туча
и покрыла всех нас…
и вас тоже.
— Мое горе не должно беспокоить вас,
Вера Васильевна. Оно — мое. Я сам напросился на него, а вы только смягчили его. Вон вы вспомнили обо мне
и писали, что вам хочется видеть меня: ужели это
правда?