Неточные совпадения
И,
благодаря этому обстоятельству, она не исполнила сказанного мужу, то есть не забыла,
что приедет золовка.
Он не думал уже о том, как этот ливень испортит гипподром, но теперь радовался тому,
что,
благодаря этому дождю, наверное застанет ее дома и одну, так как он знал,
что Алексей Александрович, недавно вернувшийся с вод, не переезжал из Петербурга.
— Опасность в скачках военных, кавалерийских, есть необходимое условие скачек. Если Англия может указать в военной истории на самые блестящие кавалерийские дела, то только
благодаря тому,
что она исторически развивала в себе эту силу и животных и людей. Спорт, по моему мнению, имеет большое значение, и, как всегда, мы видим только самое поверхностное.
Она нашла это утешение в том,
что ей,
благодаря этому знакомству, открылся совершенно новый мир, не имеющий ничего общего с её прошедшим, мир возвышенный, прекрасный, с высоты которого можно было спокойно смотреть на это прошедшее.
«Да, может быть, и это неприятно ей было, когда я подала ему плед. Всё это так просто, но он так неловко это принял, так долго
благодарил,
что и мне стало неловко. И потом этот портрет мой, который он так хорошо сделал. А главное — этот взгляд, смущенный и нежный! Да, да, это так! — с ужасом повторила себе Кити. — Нет, это не может, не должно быть! Он так жалок!» говорила она себе вслед за этим.
— Я и сам не знаю хорошенько. Знаю только,
что она за всё
благодарит Бога, зa всякое несчастие, и за то,
что у ней умер муж,
благодарит Бога. Ну, и выходит смешно, потому
что они дурно жили.
— О, нет! — сказала Долли. — Первое время было неудобно, а теперь всё прекрасно устроилось
благодаря моей старой няне, — сказала она, указывая на Матрену Филимоновну, понимавшую,
что говорят о ней, и весело и дружелюбно улыбавшуюся Левину. Она знала его и знала,
что это хороший жених барышне, и желала, чтобы дело сладилось.
— Нет, я
благодарю, я не хочу больше чаю, — сказал Левин и, чувствуя,
что он делает неучтивость, но не в силах более продолжать этот разговор, краснея встал.
—
Что же я могу сделать? — подняв плечи и брови, сказал Алексей Александрович. Воспоминание о последнем проступке жены так раздражило его,
что он опять стал холоден, как и при начале разговора. — Я очень вас
благодарю за ваше участие, но мне пора, — сказал он вставая.
— Нет, мы шли только затем, чтобы вас вызвать, и
благодарю, — сказала она, как подарком, награждая его улыбкой, —
что вы пришли.
Что за охота спорить? Ведь никогда один не убедит другого.
— Я очень
благодарю вас за ваше доверие, но… — сказал он, с смущением и досадой чувствуя,
что то,
что он легко и ясно мог решить сам с собою, он не может обсуждать при княгине Тверской, представлявшейся ему олицетворением той грубой силы, которая должна была руководить его жизнью в глазах света и мешала ему отдаваться своему чувству любви и прощения. Он остановился, глядя на княгиню Тверскую.
После помазания больному стало вдруг гораздо лучше. Он не кашлял ни разу в продолжение часа, улыбался, целовал руку Кити, со слезами
благодаря ее, и говорил,
что ему хорошо, нигде не больно и
что он чувствует аппетит и силу. Он даже сам поднялся, когда ему принесли суп, и попросил еще котлету. Как ни безнадежен он был, как ни очевидно было при взгляде на него,
что он не может выздороветь, Левин и Кити находились этот час в одном и том же счастливом и робком, как бы не ошибиться, возбуждении.
Чувство это теперь было еще сильнее,
чем прежде; еще менее,
чем прежде, он чувствовал себя способным понять смысл смерти, и еще ужаснее представлялась ему ее неизбежность; но теперь,
благодаря близости жены, чувство это не приводило его в отчаяние: он, несмотря на смерть, чувствовал необходимость жить и любить.
— Но, друг мой, не отдавайтесь этому чувству, о котором вы говорили — стыдиться того,
что есть высшая высота христианина: кто унижает себя, тот возвысится. И
благодарить меня вы не можете. Надо
благодарить Его и просить Его о помощи. В Нем одном мы найдем спокойствие, утешение, спасение и любовь, — сказала она и, подняв глаза к небу, начала молиться, как понял Алексей Александрович по ее молчанию.
Алексей Александрович, так же как и Лидия Ивановна и другие люди, разделявшие их воззрения, был вовсе лишен глубины воображения, той душевной способности,
благодаря которой представления, вызываемые воображением, становятся так действительны,
что требуют соответствия с другими представлениями и с действительностью.
Но искушение это продолжалось недолго, и скоро опять в душе Алексея Александровича восстановилось то спокойствие и та высота,
благодаря которым он мог забывать о том,
чего не хотел помнить.
За чаем продолжался тот же приятный, полный содержания разговор. Не только не было ни одной минуты, чтобы надо было отыскивать предмет для разговора, но, напротив, чувствовалось,
что не успеваешь сказать того,
что хочешь, и охотно удерживаешься, слушая,
что говорит другой. И всё,
что ни говорили, не только она сама, но Воркуев, Степан Аркадьич, — всё получало, как казалось Левину,
благодаря ее вниманию и замечаниям, особенное значение.
Она улыбалась тому,
что, хотя она и говорила,
что он не может узнавать, сердцем она знала,
что не только он узнает Агафью Михайловну, но
что он всё знает и понимает, и знает и понимает еще много такого,
чего никто не знает, и
что она, мать, сама узнала и стала понимать только
благодаря ему.
Теперь ему ясно было,
что он мог жить только
благодаря тем верованиям, в которых он был воспитан.
Неточные совпадения
Пошли приветы, поздравленья: // Татьяна всех
благодарит. // Когда же дело до Евгенья // Дошло, то девы томный вид, // Ее смущение, усталость // В его душе родили жалость: // Он молча поклонился ей; // Но как-то взор его очей // Был чудно нежен. Оттого ли, //
Что он и вправду тронут был, // Иль он, кокетствуя, шалил, // Невольно ль, иль из доброй воли, // Но взор сей нежность изъявил: // Он сердце Тани оживил.
Чичиков совестился, не зная, как
благодарить, ибо чувствовал,
что несколько был тяжеленек.
Он насильно пожал ему руку, и прижал ее к сердцу, и
благодарил его за то,
что он дал ему случай увидеть на деле ход производства;
что передрягу и гонку нужно дать необходимо, потому
что способно все задремать и пружины сельского управленья заржавеют и ослабеют;
что вследствие этого события пришла ему счастливая мысль: устроить новую комиссию, которая будет называться комиссией наблюдения за комиссиею построения, так
что уже тогда никто не осмелится украсть.
На
что Чичиков отвечал всякий раз: «Покорнейше
благодарю, я сыт, приятный разговор лучше всякого блюда».
Хозяин, казалось, сам чувствовал за собою этот грех и тот же час спросил: «Не побеспокоил ли я вас?» Но Чичиков
поблагодарил, сказав,
что еще не произошло никакого беспокойства.