Вернувшись домой после трех бессонных ночей, Вронский, не раздеваясь, лег ничком на диван, сложив руки и положив на них голову. Голова его была тяжела. Представления, воспоминания и мысли самые странные с чрезвычайною быстротой и ясностью сменялись одна другою: то это было лекарство, которое он наливал больной и перелил через ложку, то белые руки акушерки, то странное положение Алексея Александровича на полу пред кроватью.
«Вот она опять! Опять я понимаю всё», сказала себе Анна, как только коляска тронулась и покачиваясь загремела по мелкой мостовой, и опять одно за другим стали сменяться впечатления.
Обрывки мыслей мелькали в душе его, загорались, как звездочки, и тут же гасли, сменяясь другими, но зато царило в душе что-то целое, твердое, утоляющее, и он сознавал это сам.
Но дни шли за днями, годы сменялись годами, пушок обратился в жесткую бороду, лучи глаз сменились двумя тусклыми точками, талия округлилась, волосы стали немилосердно лезть, стукнуло тридцать лет, а он ни на шаг не подвинулся ни на каком поприще и все еще стоял у порога своей арены, там же, где был десять лет назад.
Кто-то сказал мальчику, что, когда день сменяется ночью, в небе можно увидеть звёзды. Это неправда. Но вечерами мальчик приходит к морю и смотрит на горизонт.
Жизнь потеряла унылый порядок, когда день сменяется днём без тревог и происшествий.
Но вот он здесь, и первое её удивление быстро сменялось радостью.
Кто-то сказал мальчику, что, когда день сменяется ночью, в небе можно увидеть звёзды. Это неправда. Но вечерами мальчик приходит к морю и смотрит на горизонт.