Наказанный сидел в зале на угловом окне; подле него стояла Таня с тарелкой. Под видом желания обеда для
кукол, она попросила у Англичанки позволения снести свою порцию пирога в детскую и вместо этого принесла ее брату. Продолжая плакать о несправедливости претерпенного им наказания, он ел принесенный пирог и сквозь рыдания приговаривал: «ешь сама, вместе будем есть… вместе».
― Это не мужчина, не человек, это
кукла! Никто не знает, но я знаю. О, если б я была на его месте, я бы давно убила, я бы разорвала на куски эту жену, такую, как я, а не говорила бы: ты, ma chère, Анна. Это не человек, это министерская машина. Он не понимает, что я твоя жена, что он чужой, что он лишний… Не будем, не будем говорить!..
— И будешь стоять весь день в углу, и обедать будешь одна, и ни одной
куклы не увидишь, и платья тебе нового не сошью, — говорила она, не зная уже, чем наказать ее.