Что Гришка же Отрепьев Не Дмитрий есть, а некий беглый вор, От церкви отлученный и проклятый, — В том я клянусь и крест на том целую, И не видать мне царствия небесна, И быть на Страшном Божием суде Мне прокляту, и в огнь идти мне вечный, Когда солгал!
Оставь обычай свой. Дай мне ответ по правде: в Углич ты На розыск тот посылан с Шуйским был, Дай мне ответ — и царствием небесным Мне поклянись: убит иль нет Димитрий?
Базаров ушел, а Аркадием овладело радостное чувство. Сладко засыпать в родимом доме, на знакомой постели, под одеялом, над которым трудились любимые руки, быть может руки нянюшки, те ласковые, добрые и неутомимые руки. Аркадий вспомнил Егоровну, и вздохнул, и пожелал ей царствия небесного… О себе он не молился.
Прислушалися странники, И точно: из Кузьминского По утреннему воздуху Те звуки, грудь щемящие, Неслись. — Покой крестьянину И царствие небесное!» — Проговорили странники И покрестились все…
Ах, милый друг, слова нашего Божественного Спасителя, что легче верблюду пройти в игольное ухо, чем богатому войти в царствие Божие, — эти слова страшно справедливы!