Британии Великой королева Царю Борису дружеский поклон Усердно шлет, его на русском троне Приветствуя как друга своего, Как кровного, возлюбленного брата.
Не в первый раз султану Австрийским мы обязаны посольством. При Федоре, покойном государе, Мы учинили с вами договор: От турок вам помочь казною нашей, С тем чтобы вы взвели Максимильяна, Рудольфа брата, на литовский трон. Вы приняли исправно наши деньги, Но, под рукой, с Литвою сговорились — И Жигимонта свейского признали, Врага Руси, литовским королем!
Великий государь, Ты смотришь вдаль и царственной высоко Ты мыслию паришь, а между тем Вокруг тебя не все идет так гладко, Как кажется. Романовых за речи Их дерзкие ты трогать не велишь; Но есть другой, опасливый на речи, На вид покорный, преданный слуга, Который вряд ли милости твоей Усердствует в душе: Василий Шуйский.
Не трогать никого. Хотели б вы, чтоб омрачил я день Венчанья моего? День этот должен Началом быть поры для царства новой; Светить Руси как утро должен он И возвещать ей времена иные И ряд благих, безоблачных годов!
Нет, государь. Уж и не знаешь, право, Кого хватать, кого не трогать? Все Одно наладили. Куда ни сунься, Все та же песня: царь Борис хотел-де Димитрия-царевича известь, Но Божиим он спасся неким чудом И будет скоро…
Принцесса стала крутить ключиком, и блоха сейчас усиками зашевелила, но ногами не трогает. Александра Николаевна весь завод натянула, а нимфозория все-таки ни дансе не танцует и ни одной верояции, как прежде, не выкидывает.
Лука. Погоди-ка, пусти… Погляжу я на Анну… чего-то она хрипела больно… (Идет к постели Анны, открывает полог, смотрит, трогает рукой. Пепел задумчиво и растерянно следит за ним.) Исусе Христе, многомилостивый! Дух новопреставленной рабы твоей Анны с миром прими…
Савраска, запряженный в сани, Понуро стоял у ворот; Без лишних речей, без рыданий Покойника вынес народ. Ну, трогай, саврасушка! трогай! Натягивай крепче гужи! Служил ты хозяину много, В последний разок послужи!..
Видит, что у него с одного боку — щука, с другого — окунь; думает: вот-вот сейчас или та, или другой его съедят, а они — не трогают… «В ту пору не до еды, брат, было!» У всех одно на уме: смерть пришла! а как и почему она пришла — никто не понимает.
Меня трогает, когда люди благодарны мне за сделанное добро. Я благодарен, когда мне сделали хорошее. Но меня глубоко возмущает, когда сделавший мне добро ждет от меня благодарности. Тогда все его добро обесценивается, мне хочется заплатить ему с процентами за сделанное и отвернуться.
Живи и жить давай другим, Но только не на счет другого; Всегда доволен будь своим, Не трогай ничего чужого; Вот правило, стезя прямая Для счастья каждого и всех.