Великий, грозный и пресветлый царь! Твой друг и брат, Аббас, владыка перский, Здоровает тебе на государстве И братский шлет поклон. Ты держишь Русь Единою могучею рукой — Простри, о царь, с любовию другую На моего владыку и прими От шах-Аббаса, в знак его приязни, Сей кованный из золота престол, В каменьях самоцветных и в алмазах. Наследье древних шахов — изо всех Ценнейшее Аббасовых сокровищ!
Всея Руси могучий повелитель! Султан Махмет, твой друг и брат, тебе Через меня на воцаренье шлет Приветствие и, в знак своей приязни, Седло и златом кованную сбрую В каменьях драгоценных. Государь! Султан Махмет, добра тебе желая, Предостеречь тебя велит, что твой Неверный раб, царь Александр, замыслил Тебя предать и к перскому Аббасу В подданство переходит!
Трудно. Что скажет он? Романовы признали Димитрия царем? Да вся Москва Того лишь ждет, чтоб мы его признали. Аль что его убийцей мы зовем? Да пусть о том лишь слух пройдет в народе — Его каменьями побьют!
Выходит он под конец на поляну широкую, и посередь той поляны широкой стоит дом не дом, чертог не чертог, а дворец королевский или царский, весь в огне, в серебре и золоте и в каменьях самоцветных, весь горит и светит, а огня не видать; ровно солнушко красное, индо тяжело на него глазам смотреть.
Высокая шапка с атласным белым верхом и околышем из соболя, перстатые бобровые рукавицы, шуба из чернобурых лисиц и богатый посох, украшенный каменьями, лежали наготове.
Украшенный драгоценными каменьями кинжал и пара пистолетов блестели у него за поясом.
Высокая шапка с атласным белым верхом и околышем из соболя, перстатые бобровые рукавицы, шуба из чернобурых лисиц и богатый посох, украшенный каменьями, лежали наготове.
Тут и серебряные сосуды, и золотые шейные гривны, и запястья, усыпанные дорогими каменьями.