Неточные совпадения
Верст тридцать от Слободы, среди дремучего леса, было топкое и непроходимое болото, которое народ прозвал Поганою Лужей. Много
чудесного рассказывали про это
место. Дровосеки боялись в сумерки подходить к нему близко. Уверяли, что в летние ночи над водою прыгали и резвились огоньки, души людей, убитых разбойниками и брошенных ими в Поганую Лужу.
Под утро мне приснился какой-то сои, в котором играл роль Бродский. Мы с ним ходили где-то по
чудесным местам, с холмами и перелесками, засыпанными белым инеем, и видели зайцев, прыгавших в пушистом снегу, как это раз было в действительности. Бродский был очень весел и радостен и говорил, что он вовсе не уезжает и никогда не уедет.
— Извините, извините, Василий Иваныч, за это предуведомление. И я сам здесь замечтался.
Чудесное место! На парк этот не наглядишься. И в таком все забросе…
Неточные совпадения
Утро
чудесное, море синее, как в тропиках, прозрачное; тепло, хотя не так, как в тропиках, но, однако ж, так, что в байковом пальто сносно ходить по палубе. Мы шли все в виду берега. В полдень оставалось миль десять до
места; все вышли, и я тоже, наверх смотреть, как будем входить в какую-то бухту, наше временное пристанище. Главное только усмотреть вход, а в бухте ошибиться нельзя: промеры показаны.
Откачнулась в сторону, уступая кому-то дорогу, отводя рукой кого-то; опустив голову, замерла, прислушиваясь, улыбаясь всё веселее, — и вдруг ее сорвало с
места, закружило вихрем, вся она стала стройней, выше ростом, и уж нельзя было глаз отвести от нее — так буйно красива и мила становилась она в эти минуты
чудесного возвращения к юности!
Дверь отворил сам Парфен Семеныч; увидев князя, он до того побледнел и остолбенел на
месте, что некоторое время похож был на каменного истукана, смотря своим неподвижным и испуганным взглядом и скривив рот в какую-то в высшей степени недоумевающую улыбку, — точно в посещении князя он находил что-то невозможное и почти
чудесное.
— Так-то оно так, отче; однако ж не все
места Господь равно прославляет… А здесь столько дивного, столько
чудесного!.. — говорил Василий Борисыч.
Прибавьте к этому музыкальный орган с низковатым бархатным звуком,
чудесную дикцию, самую красоту итальянского языка. Ристори пленяла, а в сильных
местах проявляла натиск, какого ни в ком из русских, немецких и французских актрис мы не видали.