Неточные совпадения
С появлением Иоанна все встали и низко поклонились ему.
Царь медленно прошел
между рядами столов до своего места, остановился и, окинув взором собрание, поклонился на все стороны; потом прочитал вслух длинную молитву, перекрестился, благословил трапезу и опустился в кресла. Все, кроме кравчего и шести стольников, последовали его примеру.
Между тем стольник возвратился к
царю и сказал ему, кланяясь в пояс...
Малюта молчал и становился бледнее.
Царь с неудовольствием замечал неприязненные отношения
между Малютой и сыном. Чтобы переменить разговор, он обратился к Вяземскому.
Замолчал Хомяк и поправил на голове своей кровавую повязку. Недоверчивый ропот пробежал
между опричниками. Рассказ казался невероятным.
Царь усомнился.
При милостивом обращении Иоанна к Серебряному шепот удовольствия пробежал
между земскими боярами. Чуткое ухо
царя услышало этот шепот, а подозрительный ум объяснил его по-своему. Когда Хомяк и Терешка вышли из палаты, Иоанн устремил свой проницательный взор на земских бояр.
Еще в самое то время, как начался разговор
между царем и Скуратовым, царевич с своими окольными въехал на двор, где ожидали его торговые люди черных сотен и слобод, пришедшие от Москвы с хлебом-солью и с челобитьем.
Трудно описать хохот, который раздался
между опричниками. Старицкий воевода был в немилости у
царя. Насмешка слепого пришлась как нельзя более кстати.
Налево от двери была лежанка; в переднем углу стояла царская кровать;
между лежанкой и кроватью было проделано в стене окно, которое никогда не затворялось ставнем, ибо
царь любил, чтобы первые лучи солнца проникали в его опочивальню. Теперь сквозь окно это смотрела луна, и серебряный блеск ее играл на пестрых изразцах лежанки.
Царь между тем заметил движение Вяземского и велел подать себе брошенную им ладанку. Осмотрев ее с любопытством и недоверчивостью, он подозвал Малюту.
Эта неожиданная и невольная смелость Серебряного озадачила Иоанна. Он вспомнил, что уже не в первый раз Никита Романович говорит с ним так откровенно и прямо.
Между тем он, осужденный на смерть, сам добровольно вернулся в Слободу и отдавался на царский произвол. В строптивости нельзя было обвинить его, и
царь колебался, как принять эту дерзкую выходку, как новое лицо привлекло его внимание.
Все опричники с завистью посмотрели на Серебряного; они уже видели в нем новое возникающее светило, и стоявшие подале от Иоанна уже стали шептаться
между собою и выказывать свое неудовольствие, что
царь, без внимания к их заслугам, ставит им на голову опального пришельца, столбового боярина, древнего княжеского рода.
Царевич Иоанн, хотя разделял с отцом его злодейства, но почувствовал этот раз унижение государства и попросился у
царя с войском против Батория. Иоанн увидел в этом замысел свергнуть его с престола, и царевич, спасенный когда-то Серебряным на Поганой Луже, не избежал теперь лютой смерти. В припадке бешенства отец убил его ударом острого посоха. Рассказывают, что Годунов, бросившийся
между них, был жестоко изранен
царем и сохранил жизнь только благодаря врачебному искусству пермского гостя Строгонова.
Неточные совпадения
Нет-с, книги книгам рознь. А если б,
между нами, // Был ценсором назначен я, // На басни бы налег; ох! басни — смерть моя! // Насмешки вечные над львами! над орлами! // Кто что ни говори: // Хотя животные, а всё-таки
цари.
«Ведь не так давно стояли же на коленях пред ним, — думал Самгин. — Это был бы смертельный удар революционному движению и начало каких-то новых отношений
между царем и народом, быть может, именно тех, о которых мечтали славянофилы…»
Он значительно расширил рассказ о воскресенье рассказом о своих наблюдениях над
царем, интересно сопоставлял его с Гапоном, намекал на какое-то неуловимое — неясное и для себя — сходство
между ними, говорил о кочегаре, о рабочих, которые умирали так потрясающе просто, о том, как старичок стучал камнем в стену дома, где жил и умер Пушкин, — о старичке этом он говорил гораздо больше, чем знал о нем.
Мостовая была пестро украшена лохмотьями кумача, обрывками флагов, криво торчал обломок палки, воткнутый в щель
между булыжником, около тумбы стоял, вниз головой, портрет
царя.
То была междоусобная борьба
между каким-то
царем Куань Юном, жившим на реке Сучане, и князем Чин Ятай-цзы из Нингуты.