Неточные совпадения
— А, это ты, товарищ! — сказал он, — добро пожаловать! Ну, что его княжеская милость, как здравствует
с того дня, как мы вместе Малютиных опричников щелкали? Досталось им от нас
на Поганой Луже! Жаль только, что Малюта Лукьяныч ускользнул да что этот увалень, Митька, Хомяка упустил. Несдобровать бы им у меня в
руках! Что, я чай, батюшка-царь куда как обрадовался, как царевича-то увидал! Я чай, не нашел, чем пожаловать князь Никиту Романыча!
В большой кремлевской палате, окруженный всем блеском царского величия, Иван Васильевич сидел
на престоле в Мономаховой шапке, в золотой рясе, украшенной образами и дорогими каменьями. По правую его
руку стоял
царевич Федор, по левую Борис Годунов. Вокруг престола и дверей размещены были рынды, в белых атласных кафтанах, шитых серебром,
с узорными топорами
на плечах. Вся палата была наполнена князьями и боярами.
Неточные совпадения
Матушка и моя старая няня, возвращавшаяся
с нами из-за границы, высвободившись из-под вороха шуб и меховых одеял, укутывавших наши ноги от пронзительного ветра, шли в «упокой» пешком, а меня Борис Савельич нес
на руках, покинув предварительно свой кушак и шапку в тарантасе. Держась за воротник его волчьей шубы, я мечтал, что я сказочный
царевич и еду
на сказочном же сером волке.
Вы знаете, как промысел небесный //
Царевича от
рук убийцы спас; // Он шел казнить злодея своего, // Но божий суд уж поразил Бориса. // Димитрию Россия покорилась; // Басманов сам
с раскаяньем усердным // Свои полки привел ему к присяге. // Димитрий к вам идет
с любовью,
с миром. // В угоду ли семейству Годуновых // Подымете вы
руку на царя // Законного,
на внука Мономаха?
Сын Федор, если б враг // Достойный шел
на Русь, быть может, я // Послал бы вас; но
с этим темным вором //
Царевичу всея Руси сразиться // Не есть хвала. Кто плахе обречен — // Не царскими тот имется
руками.
А меньшая сестра говорит: «Я ни ткать, ни прясть не горазда, а когда б
на мне Иван-царевич женился, народила б я ему сынов-соколов: во лбу солнце,
на затылке месяц, по бокам часты звезды, пó локоть
руки в красном золоте, по колена ноги в чистом
сéребре…»
Не плетутся теперь
на ярманку по пыльным дорогам певучие артели слепцов и калик перехожих, не плывут по Волге Христовы корабельщики, не сидят
на мостах
с деревянными чашками в
руках слепые и увечные, не поют они про Асафа
царевича, — зато голосистых немок что, цыганок, шарманщиков!