— Как не быть! — отвечал слепой, не запинаясь, — этот товар
не переводится; есть у нас дядя Михей: сам себя за волосы на вершок от земли подымает; есть тетка Ульяна: одна ходит на таракана.
— Да притом, — продолжал он, — и мужики-то плохие, опальные. Особенно там две семьи; еще батюшка покойный, дай Бог ему царство небесное, их не жаловал, больно не жаловал. А у меня, скажу вам, такая примета: коли отец вор, то и сын вор; уж там как хотите… О, кровь, кровь — великое дело! Я, признаться вам откровенно, из тех-то двух семей и без очереди в солдаты отдавал и так рассовывал — кой-куды; да
не переводятся, что будешь делать? Плодущи, проклятые.
Вообразите себе молодость, ум, красоту, веселость самую бешеную, храбрость самую беспечную, громкое имя, деньги, которым не знал он счета и которые никогда у него
не переводились, и представьте себе, какое действие должен был он произвести между нами.
Неточные совпадения
— Это еще
перевозиться? Господи! И тут умаялись совсем; да вот еще двух чашек
не доищусь да половой щетки; коли
не Михей Андреич увез туда, так, того и гляди, пропали.
Перевелись помещики, // В усадьбах
не живут они // И умирать на старости // Уже
не едут к нам.
Смысл слов Кити теперь уже
переводился Левиным так: «
Не разлучай меня с ним. Что ты уедешь — мне всё равно, но дай мне насладиться обществом этого прелестного молодого человека».
Николай Петрович
не унывал, но частенько вздыхал и задумывался: он чувствовал, что без денег дело
не пойдет, а деньги у него почти все
перевелись.
Охотиться стало
не на что, последние денежки
перевелись, последние людишки поразбежались.