— Спасибо, князь, спасибо тебе! А
коли уж на то пошло, то дай мне разом высказать, что у меня на душе. Ты, я вижу, не брезгаешь мной. Дозволь же мне, князь, теперь, перед битвой, по древнему христианскому обычаю, побрататься с тобой! Вот и вся моя просьба; не возьми ее во гнев, князь. Если бы знал я наверно, что доведется нам еще долгое время жить вместе, я б не просил тебя; уж помнил бы, что тебе непригоже быть моим названым братом; а теперь…
Неточные совпадения
— Ты, боярин, сегодня доброе дело сделал, вызволил нас из рук этих собачьих детей, так мы хотим тебе за добро добром заплатить. Ты, видно, давно на Москве не бывал, боярин. А мы так знаем, что там деется. Послушай нас, боярин.
Коли жизнь тебе не постыла, не вели вешать этих чертей. Отпусти их, и этого беса, Хомяка, отпусти. Не их жаль, а тебя, боярин. А
уж попадутся нам в руки, вот те Христос, сам повешу их. Не миновать им осила, только бы не ты их к черту отправил, а наш брат!
— Батюшка боярин, — сказал он, — оно тово, может быть, этот молодец и правду говорит: неравно староста отпустит этих разбойников. А
уж коли ты их, по мягкосердечию твоему, от петли помиловал, за что бог и тебя, батюшка, не оставит, то дозволь, по крайности, перед отправкой-то, на всяк случай, влепить им по полсотенке плетей, чтоб вперед-то не душегубствовали, тетка их подкурятина!
— Боярин, — сказал он, —
уж коли ты хочешь ехать с одним только стремянным, то дозволь хоть мне с товарищем к тебе примкнуться; нам дорога одна, а вместе будет веселее; к тому ж не ровен час,
коли придется опять работать руками, так восемь рук больше четырех вымолотят.
— Батюшка, не кричи, бога ради не кричи, всё испортишь! Я тебе говорил
уже, дело боится шуму, а проезжих прогнать я не властен. Да они же нам и не мешают; они спят теперь,
коли ты, родимый, не разбудил их!
— Ну,
коли не хочешь наряжаться, боярыня, так не поиграть ли нам в горелки или в камешки? Не хочешь ли рыбку покормить или на качелях покачаться? Или
уж не спеть ли тебе чего?
В тот же миг князь поднялся на стременах и схватился за
колья ограды. Елена с другой стороны
уже стояла на скамье. Без размышления, без самосознания, они бросились друг к другу, и уста их соединились…
— Не дает бог легче, — отвечали холопи, — вот
уж третий раз князь на ходу очнется, да и опять обомрет!
Коли мельник не остановит руды, так и не встать князю, истечет до капли!
— Не взыщи, батюшка, — сказал мельник, вылезая, — виноват, родимый, туг на ухо, иного сразу не пойму! Да к тому ж, нечего греха таить, как стали вы, родимые, долбить в дверь да в стену, я испужался, подумал, оборони боже,
уж не станичники ли! Ведь тут, кормильцы, их самые засеки и притоны. Живешь в лесу со страхом, все думаешь: что
коли, не дай бог, навернутся!
— Ну, ну,
уж и отходную затянул! Еще, может, князь твой и не в тюрьме. Тогда и плакать нечего; а
коли в тюрьме, так дай подумать… Слободу-то я хорошо знаю; я туда прошедшего месяца медведя водил, и дворец знаю, все высмотрел; думал себе: когда-нибудь пригодится!.. Постой, дай поразмыслить…
—
Уж положись на меня, Максим Григорьич, не скажу никому! Только
коли ты едешь в дальний путь, так я не возьму твоих денег. Меня бог накажет.
— Вишь, дьяволы! — сказал Перстень Серебряному. — Ведь они не просто убьют опричника, а замучат медленною смертью; я знаю обоих:
уж коли эти пустились, значит, плохо дело; несдобровать молодцу!
— Тише, князь, это я! — произнес Перстень, усмехаясь. — Вот так точно подполз я и к татарам; все высмотрел, теперь знаю их стан не хуже своего куреня.
Коли дозволишь, князь, я возьму десяток молодцов, пугну табун да переполошу татарву; а ты тем часом,
коли рассудишь, ударь на них с двух сторон, да с добрым криком; так будь я татарин,
коли мы их половины не перережем! Это я так говорю, только для почину; ночное дело мастера боится; а взойдет солнышко, так
уж тебе указывать, князь, а нам только слушаться!
— Спасибо, спасибо, Никита Романыч, и не след нам разлучаться!
Коли, даст бог, останемся живы, подумаем хорошенько, поищем вместе, что бы нам сделать для родины, какую службу святой Руси сослужить? Быть того не может, чтобы все на Руси пропало, чтоб
уж нельзя было и царю служить иначе, как в опричниках!
— Что с ним будешь делать! — сказал Перстень, пожимая плечами. — Видно,
уж не отвязаться от него, так и быть, иди со мной, дурень, только после не пеняй на меня,
коли тебя повесят!
— Будешь доволен, боярин, — говорил ему мельник, утвердительно кивая головою, — будешь доволен, батюшка! Войдешь опять в царскую милость, и чтобы гром меня тут же прихлопнул,
коли не пропадет и Вяземский, и все твои вороги! Будь спокоен,
уж противу тирлича-травы ни один не устоит!
Уж коли хочешь оставаться на Руси, так исполняй волю цареву.
—
Уж самого тебя, — проворчала мамка, — на том свету черти на
кол посадят!
— Великий государь! — воскликнул он, — изо всех твоих милостей эта самая большая! Грех было бы мне чиниться на твоем подарке!
Уж выберу в твоей оружейной что ни на есть лучшее! Только, — прибавил он, немного подумав, —
коли ты, государь, не жалеешь своей сабли, то дозволь лучше отвезти ее от твоего царского имени Ермолаю Тимофеичу!
Неточные совпадения
В продолжение всей болтовни Ноздрева Чичиков протирал несколько раз себе глаза, желая увериться, не во сне ли он все это слышит. Делатель фальшивых ассигнаций, увоз губернаторской дочки, смерть прокурора, которой причиною будто бы он, приезд генерал-губернатора — все это навело на него порядочный испуг. «Ну,
уж коли пошло на то, — подумал он сам в себе, — так мешкать более нечего, нужно отсюда убираться поскорей».
Собакевича знаешь?» — спросил он и тут же услышал, что старуха знает не только Собакевича, но и Манилова, и что Манилов будет поделикатней Собакевича: велит тотчас сварить курицу, спросит и телятинки;
коли есть баранья печенка, то и бараньей печенки спросит, и всего только что попробует, а Собакевич одного чего-нибудь спросит, да
уж зато всё съест, даже и подбавки потребует за ту же цену.
— Да за что же припекут,
коли я не брала и в руки четвертки?
Уж скорее другой какой бабьей слабостью, а воровством меня еще никто не попрекал.
— Такой приказ, так
уж, видно, следует, — сказал швейцар и прибавил к тому слово: «да». После чего стал перед ним совершенно непринужденно, не сохраняя того ласкового вида, с каким прежде торопился снимать с него шинель. Казалось, он думал, глядя на него: «Эге!
уж коли тебя бары гоняют с крыльца, так ты, видно, так себе, шушера какой-нибудь!»
— Да
уж само собою разумеется. Третьего сюда нечего мешать; что по искренности происходит между короткими друзьями, то должно остаться во взаимной их дружбе. Прощайте! Благодарю, что посетили; прошу и вперед не забывать:
коли выберется свободный часик, приезжайте пообедать, время провести. Может быть, опять случится услужить чем-нибудь друг другу.