— Ты мне брат! — отвечал он, — я тотчас узнал тебя. Ты такой же блаженный, как и я. И ума-то у тебя не боле моего, а то бы ты сюда не приехал. Я все твое сердце вижу. У тебя там чисто, чисто, одна
голая правда; мы с тобой оба юродивые! А эти, — продолжал он, указывая на вооруженную толпу, — эти нам не родня! У!
Неточные совпадения
Ездят теперь по святой Руси их дьявольские, кровоядные полки с метлами да с песьими
головами; топчут
правду, выметают не измену, но честь русскую; грызут не врагов государевых, а верных слуг его, и нет на них нигде ни суда, ни расправы!
— Полно,
правду ли ты говоришь, детинушка, — сказал он, пронзая Хомяка насквозь орлиным оком, — не закачено ль у тебя в
голове? Не у браги ль ты добыл увечья?
— Готов на своей
правде крест целовать, государь; кладу
голову порукой в речах моих!
— Да что! — сказал Басманов, предаваясь досаде или, может быть, желая только внушить Серебряному доверие, — служишь царю всею
правдой, отдаешь ему и душу и плоть, а он, того и смотри, посадит тебе какого-нибудь Годунова на
голову!
— Лжешь ты, окаянный пес! — сказал он, окидывая его презрительно с ног до
головы, — каждое твое слово есть негодная ложь; а я в своей
правде готов крест целовать! Государь! вели ему, окаянному, выдать мне жену мою, с которою повенчан я по закону христианскому!
В царской опочивальне стояли две кровати: одна, из
голых досок, на которой Иван Васильевич ложился для наказания плоти, в минуты душевных тревог и сердечного раскаянья; другая, более широкая, была покрыта мягкими овчинами, пуховиком и шелковыми подушками. На этой царь отдыхал, когда ничто не тревожило его мыслей.
Правда, это случалось редко, и последняя кровать большею частью оставалась нетронутою.
Есть, правда, истинно интеллигентные больные, которым не нужно полушарлатанское «хорошее дыхание», которым более дороги талант и знание, не желающие скрывать
голой правды.
— Скажите же, что с ним. Да не лгите, ради Бога. Доктор! Милый, хороший Владимир Васильевич! Скажите правду. Одну только
голую правду прошу я вас сказать, — лепечу я, безумно волнуясь.
Неточные совпадения
— А ей-богу, так! ей-богу,
правда! — сказал Плюшкин, свесив
голову вниз и сокрушительно покачав ее. — Всё от добродушия.
Я отвечал, что много есть людей, говорящих то же самое; что есть, вероятно, и такие, которые говорят
правду; что, впрочем, разочарование, как все моды, начав с высших слоев общества, спустилось к низшим, которые его донашивают, и что нынче те, которые больше всех и в самом деле скучают, стараются скрыть это несчастие, как порок. Штабс-капитан не понял этих тонкостей, покачал
головою и улыбнулся лукаво:
«Гм, это
правда, — продолжал он, следуя за вихрем мыслей, крутившимся в его
голове, — это
правда, что к человеку надо „подходить постепенно и осторожно, чтобы разузнать его“; но господин Лужин ясен.
Положительно и окончательно этого еще,
правда, нельзя было сказать, но действительно в последнее время, во весь последний год, ее бедная
голова слишком измучилась, чтобы хоть отчасти не повредиться.
— Нет, поздно. Ты
правду сказал, — с задумчивым унынием говорила она, — мы зашли далеко, а выхода нет: надо скорей расстаться и замести след прошлого. Прощай! — сухо, с горечью, прибавила она и, склонив
голову, пошла было по дорожке.