Неточные совпадения
— Слушай, молодец, — сказал он, — твоя дерзостность мне
было пришлась
по нраву, я хотел
было пощадить тебя. Но если ты сейчас же не скажешь мне, кто ты таков, как бог свят, велю тебя повесить!
Если бы Морозов покорился или, упав к ногам царя, стал бы униженно просить о пощаде,
быть может, и смягчился бы Иван Васильевич. Но вид Морозова
был слишком горд, голос слишком решителен; в самой просьбе его слышалась непреклонность, и этого не мог снести Иоанн. Он ощущал ко всем сильным
нравам неодолимую ненависть, и одна из причин,
по коим он еще недавно, не отдавая себе отчета, отвратил сердце свое от Вяземского,
была известная ему самостоятельность князя.
Иоанн, в первом порыве раздражения, обрек
было его на самые страшные муки; но,
по непонятной изменчивости
нрава, а может
быть, и вследствие общей любви москвитян к боярину, он накануне казни отменил свои распоряжения и осудил его на менее жестокую смерть.
Пойдешь, бывало, ранним утром по делам, воротишься домой: в фатере любо поглядеть: прибрано, примыто, сама сидит лучше другой барыни, и так мне все это
было по нраву, что иной раз всплачешь потихоньку…
Неточные совпадения
Откуда возьмется и надутость и чопорность, станет ворочаться
по вытверженным наставлениям, станет ломать голову и придумывать, с кем и как, и сколько нужно говорить, как на кого смотреть, всякую минуту
будет бояться, чтобы не сказать больше, чем нужно, запутается наконец сама, и кончится тем, что станет наконец врать всю жизнь, и выдет просто черт знает что!» Здесь он несколько времени помолчал и потом прибавил: «А любопытно бы знать, чьих она? что, как ее отец? богатый ли помещик почтенного
нрава или просто благомыслящий человек с капиталом, приобретенным на службе?
Один
был отец семейства,
по имени Кифа Мокиевич, человек
нрава кроткого, проводивший жизнь халатным образом.
О нет-с, не потому; // Сам
по себе,
по нраву,
по уму. // Платон Михайлыч мой единственный, бесценный! // Теперь в отставке,
был военный; // И утверждают все, кто только прежде знал, // Что с храбростью его, с талантом, // Когда бы службу продолжал, // Конечно,
был бы он московским комендантом.
И прочность, и уют, всё
было в доме том, // И дом бы всем пришёл ему
по нраву, // Да только то беды — // Немножко далеко стоял он от воды.
Этот рыцарь
был и со страхом и с упреком. Он принадлежал двум эпохам, и обе положили на него печать свою. От одной перешла к нему
по наследству безграничная преданность к дому Обломовых, а от другой, позднейшей, утонченность и развращение
нравов.